Где-то там сквозь мокрые листья и кривые сучья поблескивает узорчатая лавочка и детские качели громко скрипят под весом шумных детей. Играют в основном мальчики. Немногочисленные девочки кучкуются в стороне, забавляясь игрой в резиночку.
Денис невольно улыбается. Он помнит из своего детства немного, а воспоминания о Ручейном и вовсе ограничиваются парочкой эпизодов. Помнит, как стоял перед дядей-фотографом в пухлой синтепоновой куртке и ревел. Отец с матерью тогда умилялись, а он на камеру светил своими соплями и беззубым ртом.
А о случае на треклятой реке хотелось бы забыть. Он с семи лет хранит внутри те мерзкие ощущения, которые впоследствии переросли в полноценную фобию."
"Где-то впереди у деревьев раздается дружный мальчишеский гогот. Денис быстро идет сквозь парк. Смех становится все более визгливым, можно расслышать в этой мешанине возбужденных голосов какие-то отрывистые фразы.
– Чего жмешься, чукча?
Дениса будто по лицу бьют. Этот режущий голос – по-детски высокий и по-взрослому издевательский.
Группа из нескольких мальчишек толпится у мокрой лавочки: кто-то по-деловому упирает руки в бока, кто-то мерзко хихикает в ладонь, кто-то смотрит в предвкушении и нетерпеливо ерзает на месте. Желание подгадить соединяет их детские лица в одну тошнотворную образину.
– Чего жмешься? – повторяет мальчишка, смотря перед собой.
– Язык проглотила что ли? – вторит другой.
– Да она же с рождения немая!
– От потаскух нормальные и не рождаются.
И снова дружный гогот.
– Эй, Милка!
– Му-у-у, му-у-у!
Они закрывают все происходящее своими недоразвитыми спинами, но среди их ног, обутых в испачканные кроссовки, белеют другие – в неприметных туфельках.
– А правда, что твой чурка-брат извращенец?
– Да правда, правда!
– Скажи что-нибудь, Милка!
– Милка отсталая! – Крайний мальчишка вдруг тянет свои длинные худые руки, затем начинается непонятная возня вперемешку со смехом и гримасами.
От девочки – ни звука.
Денис со злости плюет в траву.
– Эй, шпанье, разбежались! – рявкает он на весь парк, направляясь тараном в сторону малолеток.
Испуганные лица оборачиваются в его сторону. Гадкий мальчишка сжимает волосы девочки в кулаке. Однако когда он понимает, что скоро отхватит звездюлей, отлетает от лавочки точно ошпаренный.
– И чтобы рядом с ней я вас больше не видел, придурки прыщавые!
В ответ раздается издевательский хохот. Дениса поражают эти детская вседозволенность и мальчишеская жажда самоутверждения.
