Отец вернулся из месячной командировки, и думалось теперь только о том, как не свихнуться. Все то время без него, размеренное и непозволительно спокойное, грозилось аукнуться и сыну, и матери.
Столько вкусной еды мама не готовила даже на день рождения. В последний раз Кирилл так ужинал перед отъездом отца в город. Он смотрел на мясо в своей тарелке и хотел его съесть. Его желудок скручивало спазмами от одного только запаха нормальной пищи. Но если он не сдержится, закашляется или хоть немного сморщит нос, огребет по самое не балуй.
Кирилл клевал как птичка. Отец спокойно жевал. Мама по глотку пила домашнее вино и глаза от тарелки старалась не поднимать. Кирилл железно знал: отец не просто молчит, он медленно набухает, как грозовая туча. Обычно он начинал злиться на работу или глупых работников, и, господи, лишь бы сегодня пронесло! Пусть жалуется воздуху на погоду, машину и дороги, на цены или друзей из пивнухи. На что угодно! Да хоть на этот ужин. Вино из графина скоро кончится, и маме не поздоровится, если она не заметит это раньше, но какая разница, если тайфун Кирилла не заденет?
Мама словно прочла его мысли.
Взглянула быстро и опасно.
– Как дела в школе, Киричка? – спросила она. – Порадуй папу новостями.
Тема любезно задана, теперь бы вывести ее на что-нибудь безобидное и уйти к себе. Отец, прикинувшись заинтересованным, прекратил жевать. Мама требовательно кивнула.
– У меня все хорошо, как и всегда. Недавно классом участвовали в волонтерской акции, помогали на участках.
На днях учитель попросил меня быть жюри на конкурсе чтецов. Я согласился. Через неделю намечается выставка работ художественного кружка. От нашего класса идет Нюренберг, а я…
– Генка Нюренберг? – перебил отец и опасно сверкнул глазами. На дела в школе ему заметно плевать, и это лучшее, о чем можно мечтать. – Что он забыл у вас в школе?
– Он перевелся к нам в этом месяце. – И с первого дня не переставал виться за Кириллом хвостиком. – Его школу скоро закроют на ремонт.
– Значит, подсуетился заранее? Я слышал, его задирают часто.
Кирилл кивнул. Есть не решался, пока отец говорит.
– Оно и понятно. От мамкиной юбки ни на шаг. Вот и вырос нежным, похожим на женщину.
Его въедливый взгляд прошелся по лицу: уперся в нос, затем в губы. Кирилл сжал рот в полоску, как бы давая понять, что чувствует его недовольство. «Да, именно так смазливо выглядит твой сын. Пялься сколько хочешь».
Мать тихо кашлянула в кулак.
