Однажды (как черт дернул!) он решил нарушить привычный ход вещей. Новый, покрытый блестками конверт сверкал у него в руке. Врученный на прошлой перемене лично незнакомой девочкой. Она перед ним краснела, заикалась, лепетала слова благодарности за что-то, а Кирилл отрепетировано улыбался и кивал, отвечал мягко, словно был не против когда-нибудь встречаться с ней. Всем им он привык давать надежду, находил в этом некое наслаждение. Под синим-синим небом он сидел на крыше школы и впервые за долгое время вчитывался в содержание.
Под конец постскриптума ему писали, что он невероятной доброты человек, самый ответственный и трудолюбивый, и от таких комплиментов без утайки хотелось млеть и таять. Но он забыл, что это строчки влюбленной в него девчонки, а все, кто в него влюблен, пишут только об одном. Здесь тоже: все по итогу свелось к его красоте.
Если спросить любого в школе: «Хэй, а знаешь, кто такой Пегов?», большинство ответит: «Конечно! Принца знают все». Не «тот длинный староста», не «губастый выскочка» и даже на крайний случай не «жополиз».
Никто его никогда не обзывал, не давал кличек, никак не унижал: Кирилл сам неплохо справлялся. У всех на слуху только «Принц», как железная аксиома, как перманентный маркер."
"И этот маркер стирал его старания, достижения, внушал многим, что ему по умолчанию все хорошо дается. В те года он, вне сомнений, себя уважал, но часто его самооценка скакала как стрелка манометра: с красного сектора прямиком до нуля и обратно. В такие моменты Кирилл думал о том, что хотел бы родиться неприметным парнем, от которого не ждут сверх меры, который никому ничего не должен.
В такие моменты он начинал люто ненавидеть себя и свою внешность и в раздевалке спортзала на вечный вопрос от одноклассников: «Что за диета такая, Пегов?» – он мысленно отвечал: «Я не ем».
Рука мелко затряслась. Кирилл разорвал письмо в клочья. Надо быть совсем дурой, чтобы допустить мысль, что он в самом деле проникнется этими розовыми соплями и сломя голову побежит на свидание именно с ней.
Никогда он больше не будет читать этот омерзительный лепет.
Они все омерзительны. «Как трупные черви на моем теле».
Сзади послышалось глухое бульканье. Кирилл поднял голову. Над ним нависала фигура старшеклассника. Фигура держала в руках банку колы и шумно пила через трубочку. Мгновенно мелькнуло опасение: «Как много он видел?». Парень с трубочкой во рту сел рядом.
Так Кирилл познакомился с Муратом Котовым.
