Я частенько замечал, что ему звонит некая Лина. Как только Макс получал звонок, он быстренько сматывался в свою комнату и подолгу висел на телефоне.
В итоге наш праздничный поход в ресторан в честь первого успеха Алёны прошёл весьма уныло. Одна Жанна старалась этого не замечать. Она приклеила на лицо неувядающую улыбку и заверила, что вечером Алёну ожидает ещё один приятный сюрприз.
Когда мы вернулись домой и поднялись в комнату племянницы, я надеялся, что в этот раз жена осмысленнее подошла к выбору подарка и подобрала для Алёны что-то более оригинальное, чем мольберт для трёхлеток.
— Ну? Как тебе? — сияла Жанна, показывая рукой на стену комнаты.
Алёна застыла, округляя глаза. На месте, где она разместила свои детские рисунки, которые забрала из старой квартиры, висела тройная панорамная картина — увеличенная копия одной из её последних работ.
— К-красиво… — запинаясь ответила она. — А… где теперь рисунки?
— Так половина из них была уже старая и выглядела… не очень презентабельно, поэтому… — Жанна сделала неопределённый взмах рукой.
— Зато теперь всё выглядит современно и гармонично!
— Вы их выбросили? — спросила Алёна испуганно, не обращая никакого внимания на новую картину.
— А кому они нужны?
Ответа не последовало. Племянница бросила взгляд на свою пустую урну и понеслась вниз, вероятно в надежде, что она ещё сможет спасти память о своём детстве и… приёмной матери.
Глава 19
— Я не понимаю, какого чёрта ты творишь?! — загремел я, хлопнув дверью нашей спальни.
Жанна вздрогнула, отрывая взгляд от зеркала косметического столика, и повернулась ко мне. Мы весь дом подняли на уши, копаясь в мусоре, пока жёнушка преспокойно готовилась ко сну. Обиделась, мать вашу, что её не поблагодарили за чудесный «подарок»!
— Ты почему повышаешь на меня голос?! — возмутилась она, поднимаясь со стула и тыча на меня ватным диском.
Жанна стёрла косметику лишь наполовину, и её разобиженная гримаса смотрелась весьма специфично.
Спохватившись, она принялась торопливо очищать второй глаз, ворчливо приговаривая что-то себе под нос. Только мне было плевать на внешний вид жены, я её и не такой видел. У меня перед глазами стояло лицо Алёны, сдерживающей слёзы, её круглые обречённые глаза, которыми она смотрела на свои смятые работы. Некоторые рисунки было невозможно восстановить.
— Не прикидывайся дурой! — рявкнул я ещё громче, разворачивая Жанну к себе лицом.
