Всё просто — я была родной матерью его приёмной племянницы.
— В своём, — подтвердила тихо. — Я знаю, что Алёна была удочерена Надеждой в возрасте пяти лет…
— Я не знаю, каким образом вы узнали эту информацию, но в одном я точно уверен — если бы вы посмели сказать подобное моей сестре, она бы вас на пушечный выстрел не подпустила к Алёне.
— Ваша сестра знала… — выдохнула я.
— Что?!
— На протяжении последних трёх месяцев Надежда знала, что я — настоящая мать её дочери…
Владислав шумно втянул ноздрями воздух, словно взбешённый жеребец, и грозно пророкотал:
— Убирайтесь вон из моего кабинета.
— Владислав, послушайте…
— Я сказал вон! — выдал он ещё громче, заставив меня вздрогнуть.
Вцепилась в сумочку, борясь за остатки самообладания. Глаза невольно наполнились слезами, и я резко отвернулась, зажимая рот рукой. Я ошиблась, решив, что после моего признания, Ярчинский выслушает меня. Но и показывать своё моральное состояние я не хотела. Расправив плечи, быстрым шагом направилась к двери.
— Наталья! — окликнул меня Владислав у самого выхода.
Я замерла, почувствовав внутри себя, где-то глубоко-глубоко, крохотный, едва уловимый лучик надежды. Повернулась к Ярчинскому, столкнувшись с холодной вязкой трясиной его ледяных глаз.
— Что бы вы себе не воображали, как бы себя не убеждали, у моей племянницы была только одна настоящая мать — это моя сестра, — проговорил он, рассыпая по воздуху звенящие льдинки.
Возразить мне было нечем. Молча шагнув в коридор, я закрыла дверь и согнулась пополам от боли.
Ведь он во всём прав… Я ничтожная мать.
Глава 2
Владислав.
В голове полный бардак. Разговор с Натальей Райнес полностью лишил меня покоя.
«Ваша племянница — моя родная дочь…»
Востребованный высокооплачиваемый дизайнер с безупречной репутацией — кукушка, бросившая свою дочь? Это в голове не укладывалось. Сколько ещё скелетов в шкафу у этой дамочки? Зачем явилась в жизнь Алёны спустя столько времени? И на что она пойдёт, чтобы вновь начать общаться с ней? Нужно проконсультироваться с юристом, и понять, может ли она каким-то образом восстановить права на дочь.
А ещё лучше разузнать о ней больше информации. И как можно быстрее.
Подъехал к дому сестры и посмотрел на горящий свет в окнах. Сестры не было с нами больше недели, а я всё ещё не могу свыкнуться с мыслью, что не она откроет мне дверь. Боль снова раздирает грудь с такой силой, будто хочет разорвать её на двое. А ведь одинокой девочке сейчас в разы сложнее. Но Алёна держится. Она на удивление сильная.
