Ведь ты тоже был в курсе, дядя Влад, да?
Я выдохнул, и, не сводя глаз с бледного лица, кивнул.
— Да. Знал.
Алёна вся сжалась.
— А я не поверила. Я думала… думала… — она метнула в меня взгляд, полный разочарования. — Ты ведь всегда меня защищал, и не подпустил бы ко мне эту женщину. Но фотография ведь настоящая! Я, Наталья Романовна и Китя.
— Алён, — как можно мягче позвал её и взял за руку. — Я понимаю, как тебе сейчас больно…"
"— Не понимаешь! — запротестовала она, вырвавшись. — Потому что мне не больно! Я просто ненавижу её! Для меня она умерла! — кричала сквозь слёзы.
— Что со мной не так?! Почему все дети вокруг счастливы с мамами и папами, а я не могу?! Я всего лишь хотела быть как все! Любить своих родителей! Чтобы они меня любили, а не бросали. Ведь мама Надя меня тоже бросила! Она не должна была умирать и уходить на небеса! Почему всё так несправедливо? Пусть это плохо, пусть нельзя так говорить и думать, но… Почему эта женщина жива, а моя мама Надя умерла?!
Алёна стихла, испугавшись собственных слов, а затем разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони.
Я молча прижал её к себе, стараясь поддержать и успокоить. Я понимал, что плотина показного спокойствия рано или поздно должна была рухнуть, но совершенно не был готов к этим страшным словам.
Господи, ведь ей всего десять!
Прошло много времени, прежде чем горькие слёзы иссякли. Алёна так устала, что буквально уснула на моих руках. Уложил её на кровать и накрыл пледом. Долго смотрел на измотанную хрупкую девочку, и, чёрт возьми, не знал, как всё объяснить.
Как пробить ту броню недоверия, которой она обросла ещё в пять лет?
Ушёл из комнаты и набрал номер Наташи.
— Как Алёна? — первым делом прозвучал вопрос.
Я зажал пальцами переносицу и сел в кресло.
— Сейчас спит, — уклончиво ответил я.
— Она плакала? — сломленным голосом спросила Наташа.
— Плакала, — пришлось признаться. — Она пока не готова к разговору. Если бы мы заранее подготовили, всё объяснили сперва, было бы проще, но теперь нам нужно время.
— Влад, я очень тебя прошу, не оставляй её одну!
— Не оставлю, не переживай, — успокоил я. — Ты сама как?
Наступила долгая пауза. Затем в динамике послышался тяжёлый дрожащий вздох. Наташа сама на грани. Только меня рядом нет. И поддержать её некому.
— Я этого даже передать не могу.
— Не сдавайся, поняла? Всё наладится. Вот увидишь.
— Не сдамся, — в её тихом голосе прозвучало столько решимости.
— Вот этот тон мне нравится, — улыбнулся устало.
