— Что ты будешь делать, когда этот ребёнок родится? Или когда у сестры дети появятся? Может будете на пару с Машей этого папашу недоделанного делить?! А что будет, если твой ребёнок узнает, что его дядя на самом деле ему родной отец? А троюродные братья и сестры — единокровные!
— Не узнают! Никто не узнает, папа! — простонала я жалобно. — Я ведь не собиралась никому ничего говорить.
— Тем не менее, мы все об этом узнали. Шило в мешке утаить нельзя, дочка. И как бы больно нам сейчас не было, тебе придётся через это пройти.
Это самое правильное решение в сложившейся ситуации.
Я без сил опустилась на кровать. Слёзы брызнули из глаз и я закрыла лицо ладонями, поддаваясь эмоциям. Меня лихорадило от одной мысли об аборте. И я не понимала, что для меня страшнее потерять: поддержку любимого отца или жизнь малыша, которого я уже успела полюбить не меньше."
"— Никто не узнает… Никто… Никогда… — повторяла сквозь всхлипы.
Тяжело вздыхая, папа сел рядом, обнял меня за плечи и заговорил:
— Наташа, разве ты не видишь, от кого собралась рожать? Нестеров — подонок, от него можно ожидать чего угодно.
Он ведь и сам скажет твоему ребёнку правду, если посчитает это выгодным для себя. И ты хочешь дать ему такой рычаг давления на меня? Он может угрожать, шантажировать, выкручивать любую ситуацию под себя, лишь бы добиться своего. Ну нельзя тебе оставлять малыша, понимаешь? Наташ, ты ещё так молода… Ещё встретишь достойного мужчину, полюбишь, родишь… Все мы совершаем ошибки. И иногда, чтобы всё исправить, нам приходится поступать не так, как мы того хотим.
После этого разговора отец записал меня на процедуру. Оставшись без права выбора, я была настолько растеряна и подавлена, что сдавала все необходимые анализы на автомате, не осознавая происходящего. А перед самой процедурой не смогла сомкнуть глаз всю ночь. Пыталась убедить себя, что так действительно будет лучше, что так правильно. Когда отец захотел сопроводить меня, я отказалась. Решила пройти через этот ад одна. Но когда села за руль и подъехала к клинике, я не смогла выйти из машины.
Всё тело словно налилось свинцом и парализовало. Я просидела так больше часа, пропустив свою запись. Не отвечала на звонки, разрывающие мой телефон. А потом завела машину и рванула прочь, даже не разбирая дороги. В тот день я так и не вернулась домой, сняла номер в отеле, а на следующий день купила билеты на ближайший рейс. Мне было всё равно куда. Лишь бы подальше от всех, кого считала своей семьёй.
