Кир, немного пораздумав, всё же отправился к Мари, собираясь сказать ей, что с этих пор они будут жить вместе. Он хотел посмотреть на реакцию молодой любовницы на эту новость. Ведь одно дело встречаться в свободном режиме, а другое – быть бок о бок и вести совместный быт.
Когда вошёл в квартиру, открыв дверь своим ключом, первое, что увидел – грязный след от мужского ботинка в прихожей. В последний раз, когда он здесь был, возле входной двери было чисто, а оставить его сам Кир не мог. В том, что касалось чистоты, он был весьма педантичным.
Пока разувался, в голове зароились воспоминания о том, как они с Мари встретились у приятелей. Она тогда была в компании странного мужика, который был старше неё чуть ли не раза в три. Но на все вопросы о нём Марианна отвечала, что это просто друг. До сего момента в личное пространство любовницы Михайлов не лез. Но если они будут вместе не только делить постель, но и жизнь, такие вопросы придётся брать на контроль.
– О! Кирюша! – не скрывая удивления, воскликнула Мари, когда он вошёл в комнату без стука.
Раз уж велика вероятность того, что они будут теперь жить на одной площади, пусть привыкает.
– Маш… я же просил не дымить здесь кальяном… – проговорил он, глядя на то, как Марианна встаёт с дивана, на котором сидела, курила ароматный табак и что-то смотрела в ноутбуке.
– А я – просила не называть меня Машей, – парировала она.
Быстро убрала всё, отнесла на кухню раскалённые угли и вернулась.
Когда он снимал для Марианны эту квартиру, особенным условием со стороны арендодателей было отсутствие курящих людей в помещении.
И Кирилл клялся и божился им, что ни шумных вечеринок, ни каких-либо нарушений договора по части «дымовых завес» здесь не будет.
– Он не остаётся в виде запаха, – заверила его Мари, подходя и начиная ластиться к нему, как кошечка.
Михайлов, прижав её к себе одной рукой, всё равно строго проговорил:
– И тем не менее, я не разрешаю здесь дымить…
– Но они приедут проверять квартиру совсем нескоро! – запротестовала Мари.
– Я не разрешаю. Я! Услышь меня, пожалуйста.
Возможно, сказано это было довольно строго, но Марианне, на удивление, это понравилось. Нравилось и Киру, особенно когда Мари об него потёрлась. Однако, возбуждение, которое любовница вызвала, исчезло, стоило только ей сказать:
– Слушаюсь, папочка.
Михайлов поморщился и, высвободившись из объятий Марианны, отошёл к дивану. Устроился на нём, мельком взглянул на экран ноутбука.
