"
"Я не роптал… Я страдал и радовался! Страдал от того, что мне становилось хуже. А радовался тому, что опасностей по пути не встречалось. Весь перевал как будто вымер. Словно тут недавно стадо боевых слонов прокатилось, всех в окрестностях распугав и разогнав.
Интересно, с чего бы это… Оставалось надеяться, что эта жуткая тварь, которая до усрачки перепугала местное зверьё, ушла уже далеко. Не иначе, как какой-то суперхищник…
Наполнив фляги и, наконец, заставив себя поесть, я двинулся дальше. Дорога шла под уклон, позволяя оценить открывающиеся виды.
Прямо от подножия гор начиналась Страшная Пуща. И да, тут её полоса была поуже — чем если идти от поста наблюдения, где при спуске она простиралась до горизонта.
Была видна и река. Её лента просматривалась к северу, где лес сужался настолько, что пройти его можно было за пару часов. В моём представлении, нормальные леса должны расти вокруг рек. Но Страшная Пуща в этом плане вела себя неадекватно. Она выпустила в сторону реки узкое и длинное щупальце, но сама ближе перемещаться не желала.
А ещё здесь я видел с горы даже скалу Алтарного. Правда, только в те моменты, когда зрение возвращалось в норму. А это происходило всё реже и реже.
— Судя по показаниям, ты стремительно возвращаешься в состояние до приёма «лечилки»! — сообщил мне СИПИН. — Кстати, забавный факт: все земляне по обе стороны от экватора, не сговариваясь, называют набор «лечилками». У вас гештальт-сознания, случаем, нет? Даже на других языках общий смысл сохраняется!
— СИПИН, ты не поверишь… Но в свете первой твоей фразы мне как-то наплевать на вторую! — устало признался я.
— Давай вернёмся к этому вопросу позже…
В первый раз меня вырвало в конце спуска. Я ещё подумал, что надо бы в себя рыбину запихнуть… И тут-то меня наизнанку и вывернуло… Бурая масса, которую исторг мой организм, никак не относилась к признакам здорового пищеварения. И я это понимал даже сквозь нарастающую боль в животе.
От напряжения я ещё и кашлять начал.
Кашлял долго, сухо — а потом кровью. И это, кажется, тоже было нехорошо. Я не медик, но кровь в лёгких и, вероятно, в желудке — это, определённо, лютый пушной северный зверь и родственник лисы.
Во второй раз меня вырвало через десять шагов… И стало ясно, что дальше пока идти нельзя. Я сел на краю лесной чащи и ещё долго приходил в себя. А затем, несмотря на тошноту, всё-таки съел одну рыбину. Русому досталось ещё три. Запасы еды подходили к концу.
