Подростку исполнилось, допустим, 18 лет, и он на радостях в день своего рождения напился с друзьями до поросячьего визга, а в состоянии опьянения каких только глупостей, в том числе и уголовно-наказуемых, не сделаешь. Совершил, попался, признался, все чин-чинарем. А заполняешь карточку по форме 2 и понимаешь, что согласно закону пацан-то – несовершеннолетний, ибо наступление восемнадцатилетия признается только в одну минуту первого следующего дня. Успел набедокурить до полуночи – пойдешь под суд как малолетка, не успел – срок тебе впаяют как взрослому.
А хищения и кражи? До определенного размера они считаются малозначительными деяниями, и по факту их совершения уголовные дела вообще не возбуждаются. Но если размер окажется, к примеру, на 20 копеек больше и обозначенный законом «рубеж» будет перейден, то в соответствующую строку статистической отчетности попадет очередная единичка. Много, много подобных примеров припомнил Валера Шарков, как из собственной практики, так и из чужой.
Но жизнь крутила и вертела по-своему, нагружая оперативника и служебными заданиями, и домашними хлопотами. Миновал не один месяц, когда Шарков решил поговорить с Настей из учетной группы более подробно и предметно. Разумеется, просто из любопытства, а вовсе не ради того, чтобы писать, скажем, статьи или даже диссертацию. Никаких научных амбиций у старшего лейтенанта в то время не было.
– Настя? – переспросила его начальник «учетки», полная дама с красивой пышной прической.
– Каменская? Так она уже здесь не работает. Ее на Петровку забрали.
Он и сам не мог объяснить, почему мысли, бродившие у него в голове, вызывали такое беспокойство. Но они действительно беспокоили, более того, заставляли хоть что-то предпринимать. Но что? Провести исследование самому? Бред и глупость, у него не хватит ни сил, ни времени, ни знаний. Поступить в адъюнктуру в Академию или в Высшую школу милиции? Ага, разбежался начальник давать ему направление.
Да и не хотелось Шаркову заниматься наукой всерьез, он любил оперативную работу. А вот прояснить ситуацию, обрисованную худенькой блондинкой Настей, ему отчего-то ужасно хотелось. Ну просто так, для самого себя.
Валерий пытался обсудить вопрос с коллегами, но понимания не встретил. Им было все равно. Он посоветовался с отцом, тот пообещал узнать, с кем можно об этом поговорить, и через две-три недели Шаркову позвонили.
