А закусочку можно и где попроще сообразить. Хлеб, колбаску, консервы, огурчики-помидорчики маринованные. Пойдет?
– Пойдет, – равнодушно согласился Шарков.
Он откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза. Прав отец или нет? Нужно ли, правильно ли ставить дело всей жизни выше самой этой жизни? Выходило, что даже выражение «дело всей жизни» – неправильное и не имеет права на существование. Но ведь восьмидесятилетний Олег Дмитриевич Шарков, майор милиции в отставке, уже давно отгородившийся от всего мира, вряд ли может считаться оракулом, провозглашающим истины в последней инстанции.
И все-таки что-то в его словах заставляло бурлить нутро генерала, вызывая одновременно и сопротивление, и стремление опровергнуть эти слова, и непреодолимый соблазн прислушаться к ним и согласиться.
Погруженный в размышления, он даже не обратил внимания, возле каких магазинов водитель останавливал машину. Главное, что все было куплено.
– Поезжай поужинай, – сказал Валерий Олегович, когда автомобиль припарковался перед подъездом давно знакомого дома.
– Я освобожусь не раньше, чем через час.
В квартире Ионова он не стал раздвигать шторы, аккуратно сдвинутые соседкой Розой при очередной уборке. Зажег свет, прошел на кухню, достал стакан и тарелку, отрезал кусок хлеба и толстый ломоть копченой колбасы, налил себе водки, выпил залпом, закусил.
«Если сдохну сейчас – то и черт с ним, – с неожиданным для себя равнодушием подумал он. – Скоро Костя приедет, если что – «Скорую» вызовет. Не откачают – значит, не судьба.
Я больше не могу. У меня нет сил. Я устал каждую секунду ждать смерти».
Водка пробежала по пищеводу, растеклась по жилам, исчезло ставшее почти непереносимым напряжение в голове. Валерий Олегович налил второй стакан, выпил половину, сунул в рот хлебную горбушку и только теперь заметил, что все еще стоит.
«Сесть, что ли? – как-то вяло подумал он. – Или не садиться здесь, на кухне, а пойти в гостиную и устроиться на диване? На диване, конечно, удобнее, но водка и закуска – здесь, а нести в гостиную не хочется, лень.
Да и нехорошо продукты таскать в комнату, мусорить… Непорядок это… Господи, о чем я думаю? Какая ерунда в голову лезет! Сесть – не сесть, здесь или в гостиной… Какое все это имеет значение?»
Наступившее от полутора стаканов водки облегчение быстро прошло. Шарков допил второй стакан, навинтил пробку на горлышко бутылки и отправился в комнату, которая когда-то была кабинетом профессора Ионова.
