И снова Прекрасное Око встало рядом и помогало, подсказывало, как мне себя вести, чтобы выглядеть взрослым и самостоятельным, разумным и уравновешенным, одним словом – таким, какого не страшно выпустить из родительского гнезда. Сам бы я ни за что не догадался, например, вытянуть руки над головами отца и его женщины и с шутливой торжественностью произнести:
– Благословляю вас, дети мои, плодитесь и размножайтесь, порадуйте меня братиком или сестричкой, а меня отпустите в вольное плавание, мне пора становиться на крыло.
До той секунды я был уверен, что в моей голове и слов-то таких отродясь не бывало. Они были вложены в меня Прекрасным Оком, всевидящим и всезнающим.
Еще через несколько дней я переехал.
Дзюба
– Знакомьтесь, – прогудел басом Аркадий Михайлович, – Анюта, вот это Роман, твой временный кавалер. А это, – он обернулся к Дзюбе, – Анна, Анечка, Анюта, твоя девушка на ближайшее время.
Дзюба рассматривал вошедшую в комнату молодую женщину, показавшуюся ему очень красивой.
Просто-таки ослепительной. Каштановые, с заметным красно-рыжим отливом волосы уложены в стильную асимметричную стрижку, слегка раскосые миндалевидные «кошачьи» глаза, безупречная стройная фигурка с изящными пропорциями. Анна улыбнулась, и улыбка могла бы сойти за проявление искренней доброжелательности, если бы не настороженные, какие-то даже испуганные глаза.
– Каждому из вас в отдельности я все объяснил, так что инструктаж проводить не буду, повторю только главные моменты: ты, Анютка, делаешь все, как просит Роман.
Изображаете любовь-морковь и половую разнузданность. Роман города не знает, поэтому тебе, Анюта, придется ему помогать и информацией, и сопровождением. Ну и кормить-поить, разумеется, а то глупо выйдет, если парень вырвался к своей пассии из Москвы, души в ней не чает, а кушает в общепите. Люди не поймут.
– Какие люди? – напряженно спросила Анна.
– Ну как – какие? – рассмеялся Аркадий Михайлович. – Разные. Дело-то ответственное, так что наверняка найдутся желающие проверить, действительно ли капитан Дзюба в наш город за любовью и лаской приехал или у него другой интерес.
– А половую разнузданность как изображать? – задала Анна следующий вопрос.
– Как в кино. Хороший режиссер без единой постельной сцены умеет показать зрителю все, что считает нужным.
Роману стало смешно. Надо же, эта Анна, кажется, боится, что от нее потребуется сексуальная активность!
– Идите, ребятки, устраивайтесь.
