Он достал телефон и набрал номер снова, уже стоя перед дверью.
Тишина сменилась громким рингтоном, но трубку никто не взял. Это означало лишь одно — Степа дома. Но умышленно не отвечает на его звонки.
Захар убрал телефон в карман и резко постучал в дверь.
— Степ! Открывай!
Тишина.
Он постучал сильнее, уже злясь:
— Кулешов, я не уйду! Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чёртовой матери!
Замок щелкнул. Дверь открылась, и на пороге появился Степан. Он выглядел так, будто его вытащили из-под завалов. Лицо бледное, взгляд пустой.
В комнате за ним царила тьма, только с кухни доносился слабый запах алкоголя.
— Ты один? — спросил он.
Степан кивнул и злобно оскалился.
Глава 7
Дверь операционной открылась, и врач вышел в коридор. Легкие морщины на лбу, усталые глаза, тонкий запах кофе и латекса. Увидев его, Степан вскочил, как ошпаренный и замер, боясь задать главный вопрос.
На мрачном, безэмоциональном лице, больше похожем на маску, и так было все написано большими буквами, но он до последнего надеялся.
— Мы сделали всё, что могли, но.… — врач замолчал, будто подбирая слова. — К сожалению, ни вашу жену, ни ребёнка спасти не удалось.
Слова накрыли, как падающая бетонная плита. Степан закрыл глаза. Комок подступил к горлу, но не прошел дальше. Застрял, не давая дышать. Просто не пропускал воздух.
Степа ждал боли. Ждал чего-то раздирающего, нестерпимого, но ничего не было. Только глухая пустота. Как если бы весь мир разом поставили на паузу. Он видел горе миллион раз, но где-то отдаленно, стараясь не подпускать к себе близко.
Нельзя подключаться к пострадавшим, можно не вывезти. А сейчас Степан не понимал, как себя нужно вести.
— Мы можем подготовить тело к….
Степа не слушал. Его пальцы медленно сжались. Врач говорил ещё что-то, но слова сливались в гулкий, ненужный фон. Он пошатнулся, не чувствовал, что крепко стоит на ногах и оперся на стену.
Был пустым. Как квартира, из которой вынесли всю мебель. Он уперся взглядом в одну точку. Мир больше не двигался. Жизнь за пределами больницы шла своим чередом — там гудели машины, спешили люди, кто-то смеялся.
Но Степа остался здесь. В этой стерильной, безжизненной коробке.
И ему больше некуда было идти.
Слова врача застряли в пространстве, как эхо сирены, отголоски которого не утихают в голове. Ее. Ни жены, ни ребёнка. Никого.… Он не спас.. Не успел.… Все…"
"Степан смотрел на врача, но не слышал ни слова. В груди разрасталась ледяная пустота, она вытесняла воздух из легких.
