— Извините, ваше царское величество, произошло досадное недоразумение, — забормотал епископ, — позвольте мне откланяться и…
— Так у тебя, твое святейшество, больше претензий к варварской Руси нет? — перебил его Виталик, поднимаясь во весь рост.
— Какие могут быть претензии? Я же говорю, досадное недоразумение!
— А у нас, — подошел к трону Виталик и братски потрепал Гордона по плечу, — есть.
— Ка… ка… какие? — пролепетал епископ.
— Здесь тебе не там. За базар отвечать надо, — одарил епископа ангельской улыбкой Виталик.
— Оскорбить хозяина в его же доме, Русь Святую варварской назвать — это ж все одно что в лицо царю-батюшке плюнуть. Статус дипломатической неприкосновенности на вас не распространяется, так что у Малюты, кажется, появилась работа.
— Благодетель!!! — завопил палач и кинулся к выходу из тронного зала. — Бегу дыбу настраивать!
— Боюсь, что поход на Святую Русь дорого вам обойдется, — сочувственно вздохнул Виталик.
— Сколько? — епископа зашатало.
Гордон расправил грудь и плотоядно улыбнулся.
— Восемьдесят процентов мне, двадцать тебе, — уголком губ прошептал сплетнику державный.
— А мои тридцать за наводку? — возмутился юноша.
— Хрен с тобой, пятьдесят на пятьдесят. А вы чего вылупились? — рявкнул Гордон на бояр. — Все вон отсюда! Ваш царь-батюшка дела государственные будет решать.
Василиса только покрутила головой, укоризненно гладя на супруга. Заклятие, которое Виталик окрестил «синдромом Плюшкина», с него давно уже сняли, но меньше денежки любить он после этого не стал…
22
Епископ сумел вырваться из цепких лап сплетника и царя Гордона только к вечеру, оставив в качестве залога кучу расписок и устных обещаний, так как наличности при себе у него не было.
— Работать с тобой одно удовольствие, — признался Гордон, нежно поглаживая долговые обязательства епископа. — Раскручиваешь лихо всех на бабки. Слушай, до сих пор не пойму, почему ты деньги бабками называешь?
— Сам не знаю. Может, потому что нормальные пацаны в том мире, откуда я прибыл, деньги на баб спускают?
— Ну, на баб я понимаю, но спускать деньги на старух…
— Старость надо уважать, — строго сказал Виталик.
— Ах, ты в этом смысле, — захлопал глазами державный, — а я уж было подумал: какие-то ненормальные ваши нормальные пацаны. Да-а-а… — с сожалением вздохнул Гордон, — у нас таких пацанов нет.
— Ошибаешься, есть, — убежденно сказал Виталик.
— Назови хотя бы двух, и я тебя расцелую.
— Эти двое находятся сейчас в тронном зале и смотрят друг на друга.
