— А они не растеряются? — донесся до сплетника еле слышный, нежный голосок Лилии, показывающей пальчиком на стопку исписанных бумаг.
— Да я потом Виталику скажу, — отмахнулась Янка, — он переплетет… нет, он перепечатает и размножит! И будет у нас на Руси первый нормальный травник. Я даже название ему уже придумала: «Лечебные травы Руси»! Как, здорово звучит?
— Здорово. А тот дяденька усатый, что поутру к нам заходил, он кого искал?
— Это Федот, что ли?
— Ага.
— Барина твоего он искал. Наверное, сплетник Гордону зачем-то потребовался, — отмахнулась Янка.
— Нет, ты представляешь, у нас на Руси будет первый учебник по лекарскому искусству!
— Да, — оживилась Лилия, — и будут нас называть уже не ведьмами, а лекарками.
— Вот именно! — восторженно воскликнула Янка. — А то «ведьма», «ведьма»! — передразнила она кого-то. — Хоть бы раз ведуньями назвали.
— Это да, — удрученно вздохнула Лилия, — особенно церковь лютует. Мы от нее в Заовражную пустошь и сбежали. Давно. Я тогда совсем маленькая была.
Обидно. Я хоть и маленькая была, а все помню. Мамка всех лечила: и купцов, и бояр, и простой люд. И того ирода окаянного, что толпу на нас спустил. Мамка его от верной смерти спасла, у него кровь уже дурная стала, еще б немного, от внутреннего жара помер бы. Чтоб черная смерть дальше не ползла, пальцы на ногах ему отрезала, выходила, а он в благодарность ведьмой ее обозвал и прихожан своих на нас спустил. Пальчиков ему своих жалко стало. Решил, что ей плоть человеческая для каких-то колдовских обрядов черных потребовалась.
— Нет, ну это уж совсем свинство! — расстроилась Янка. — Ты имя попа того помнишь?
— Откуда? Я ж тогда маленькая была.
— Жаль, а то бы я патриарху на него пожаловалась.
— С ума сошла?! Нашла, кому на попа жаловаться.
— Думаешь, не стоит?
— Конечно, не стоит. Они там все одним миром мазаны. Если и идут к больному, то только для того, чтобы грехи отпустить или заранее отпеть. Только и слышно от них: все в руках божьих, захочет — исцелит, захочет — душеньку себе возьмет.
А ежели мы лекарским искусством своим их с того света вытащим, сразу коситься начинают. Как же! Поп больного исповедовал, а он, вместо того чтоб богу душу отдать, опять землю топчет. Бесовщина!
— Да, церковь наша порой палку перегибает, — согласилась с Лилией Янка. — Сама тут вся на нервах живу. Хорошо, Василиса с Гордоном выручают, да и стрельцы присматривают, чтоб не обидели.
