Сидящая напротив царя Илаха вывернула голову и тоже посмотрела на Виталика. Только в ее взоре, в отличие от взора Василисы, горело торжество победителя.
— Ты тасуй, Джибес, тасуй, — ласково сказала она игровому крупье, который сидел рядом с ней. — Лучше тасуй. Все-таки решающая партия. Денежки у нашего Гордона уже кончились. Осталось только государство. Вот на него и сыграем.
Янка тихо ахнула.
— Спокойно, — еле слышно шепнул ей Виталик уголком губ, — я все улажу.
— Да, точно, — обрадовался Гордон. — У меня же еще государство есть! — Он плюхнулся обратно в кресло и начал лихорадочно строчить очередную расписку.
Виталик, наплевав на державный приказ, решительно двинулся к игровому столу. Бессмертный злодей с Янкой переглянулись и поспешили за ним следом."
"— Знаешь что, Гордон, — на ходу начал выговаривать державному Виталик. — Ты хоть и царь, но свинья порядочная. Такую крутую игру затеял, а мне ничего не сказал. Я, может, тоже поиграть хочу.
— Сегодня играю только я! — отрубил Гордон, продолжая строчить по бумаге.
— А посмотреть? А мастерству подучиться? — обиженно спросил Виталик. — Так лихо продуваться надо талант иметь!
— Садись и учись, — отмахнулся от него, как от назойливой мухи, Гордон.
— Вот спасибочки, — обрадовался Виталик, пристраиваясь в кресле рядом с Василисой. — Янка, Кощей, занимайте лучшие места в зрительном зале. Такая эпохальная игра — и без свидетелей. Непорядок! Это событие достойно пера самого лучшего летописца или на худой конец репортера. А я, между прочим, не только репортер, но еще и журналист, причем журналист не из худших.
Виталик лепил все подряд, лихорадочно просчитывая ситуацию. Его план, вчерне разработанный еще с утра, трещал по всем швам. И, что интересно, из-за баб! Сначала в него внесли коррективы Василиса с Янкой, пожелавшие быть в гуще событий, а потом свою лепту внесла и шемаханская царица, нанеся первый удар, тем самым резко ускорив события.
— Как почивать изволили? — вежливо спросил он у Илахи. — Комары не покусали? Они у нас зубастые.
Янка, сообразив, что ее жених хочет вывести шемаханку из себя, радостно захихикала.
Илаха заскрежетала зубами, наливаясь кровью.
— Ты уж моего братца извини, — скорбно вздохнул Виталик. — Дикий он у меня. Что делать? Недостаток образования, дурное влияние улицы. Он у меня, понимаешь, как дворовый пес, вечно шляется где ни попадя. В приличном обществе нечасто бывает. Вот и принял тебя за… прости пардон за эту… которая легкого поведения.
