— Дам тебе с собой сто золотых, — строго говорила она Жучку. — Играть только в пределах этой суммы. И не вздумай там в долг играть. Только на наличные. И если продуешь больше ста золотых, домой лучше не приходи.
— Ах, ты так? — пробормотал разобиженный юноша. — Ну тогда и я так! Думаешь, так просто напарить царского сплетника? Фигушки. Меня на мякине не проведешь. У каждого нормального мужика всегда должна быть заначка, про которую его баба не знает!
Виталик рванул за своей заначкой.
Прикрыв за собой дверь, он откинул крышку сундука, извлек оттуда костюм голландского моряка, пару фитильных пистолетов, на которые он, к счастью, не играл, и золотую карточку, изъятую у казначея. Быстро одевшись, сплетник зарядил пистоли, посетовав, что кремневых нет, но что поделаешь? Одна надежда, что они не пригодятся. А если пригодятся, то… в конце концов игра пойдет в подвале бывшей библиотеки, да к тому же ночью.
Там будет полно свечей. Одним словом, решил журналист, как-нибудь выкручусь.
Засунув золотую карточку в карман, Виталик, чтобы лишний раз не пересекаться с Янкой, выпрыгнул в окно и через сени со двора выскользнул на улицу. Он опередил Жучка всего на несколько минут, но этого оказалось достаточно, чтобы скрыться в соседнем переулке, а потому оборотень, покинувший дом чуть позднее, так его и не увидел.
Тем временем Янка, проводив Жучка, неуверенно посмотрела в сторону спальни Виталика.
Теперь, когда ее телохранитель с карточкой сплетника отбыл на задание, держать постояльца голышом под домашним арестом не имело смысла. Да и совесть немножко мучила. Ради того, чтоб удержать постояльца дома, она ведьмачила над картами самым безбожным образом, лишая царского сплетника всех шансов на победу, несмотря на то, что он отчаянно шельмовал всю дорогу.
Девушка опять сгребла в охапку одежду сплетника (от рамодановских брюк и рубашки Виталика Жучок категорически отказался, разодевшись по всем канонам боярской моды) и потащила ее обратно в спальню постояльца.
— Эй, голенький, — крикнула она, — открывай, не стесняйся. Я тут тебе одежку принесла, а то ты у нас, оказывается, мерзлявый.
Гробовая тишина по ту сторону двери заставила ее насторожиться.
