Нет, он не испугался бессмертного злодея… ну, может быть, совсем чуть-чуть, совсем капельку — мороз по коже у него пошел не по этой причине. Царскому сплетнику вдруг стало жутко холодно, а изо рта вместе с дыханием начали вырываться клубы пара. Оторопевший юноша перевел взгляд на тазик и увидел, что вода в нем замерзла. Затрещали окна, покрываясь изморозью.
Царский сплетник от неожиданности нервно икнул. Только сейчас до него по-настоящему дошло, что он имеет дело не с простым криминальным авторитетом Великореченска, а с древним славянским богом, только что прикидывавшимся этаким добродушным дедушкой.
И бог этот уже мало походил на хрестоматийного Кощея Бессмертного из детских сказок. На голове его поблескивали инеем седые волосы, лицо украшала пышная белоснежная борода и усы. На этом белом фоне ярко выделялся красный, как у заправского алкоголика, нос-картошка. Довершали картину злые, налитые яростью глаза древнего бога, ледяными буравчиками сверлящие Виталика из-под седых бровей.
— Ты за каким хреном на шемахана сегодня на базаре наехал? — прошипел Кощей. — Тебе что, царь-батюшка с попами мало денежек отсыпали? Решил еще с приезжих бабла по-легкому срубить? Зачем мирного торговца прилюдно унизил? Отвечай!
— Надо было, — хмуро буркнул юноша.
— Надо?!! — еще больше рассвирепел Кощей. — А ты на чьем подворье живешь, не забыл?
— У Янки я живу.
— А кем она мне приходится, случайно не помнить?
— Внучкой.
— Ну и кто первый попадет под раздачу, когда шемаханы придут на Янкино подворье тебя резать? Ты хоть понимаешь, кого подставил, идиот?
Виталик сразу спал с лица.
Об этой возможности, планируя наезд, он как-то не подумал.
— Дай сюда перо! — потребовал Кощей.
— Что? — встрепенулся царский сплетник.
— Перышко покажи, придурок! — рявкнул на него бессмертный злодей.
До Виталика наконец дошло, о чем идет речь, и он выудил из кармана стальное перо странной птицы, уже дважды пытавшейся отправить его на тот свет.
— Дай сюда!
Получив перо, Кощей внимательно рассмотрел его со всех сторон, повертел между пальцами.
— Не нашей магией от него несет, не нашей. Нехорошо это, ох нехорошо!
— Я поначалу решил, что на меня кто-то стигийских птичек пустил, — осторожно сказал юноша, — но у них перья медные.
— Неплохо тебя на твоем журфаке готовили, — усмехнулся Кощей, к которому постепенно начал возвращаться первоначальный облик.
В комнате заметно потеплело, и оконные стекла начали оттаивать.
