Казначей с Гордоном так спешили, что не удосужились замести за собой следы, но юноша с Василисой, дабы не нервировать державного, сделали вид, что ничего не заметили. Однако при виде четырех сундучков, сиротливо стоящих у стены, Виталик не смог удержаться, чтобы не поерничать.
— Ай-яй-яй… — скорбно вздохнул он, — и это все, чем богата Русь? Бедненько вы здесь живете.
— А тебе мало? — возмутился казначей. — Там же чистое золото! В каждом сундучке почти по двадцать тысяч золотых!
— Почти? — насторожился юноша.
— Плюс-минус тысяча. Мы туда без счета сыпали. Но общая сумма восемьдесят тысяч, за это я ручаюсь!
— Знакомая цифра. А это не те газетные денежки, что вы с бояр поимели?
— Это государственные денежки, — заволновался Гордон.
— Верю, верю… Значит, в каждом почти по двадцать тысяч?
— Совершенно верно, — закивал головой казначей. — Не веришь? Да ты попробуй хоть один из них подними!
Виталик подошел к одному из сундуков с четырьмя ручками для переноски, поднатужился…
— Ого!
Сундучок по размеру был хоть и не очень большим, но ему с немалым трудом удалось оторвать его край от пола.
«Если в одном червонце семь граммов, то двадцать тысяч — это сто сорок килограммов, — произвел он молниеносный подсчет, — ну и сундук кованым железом обит, стальными полосами стянут, килограммов на сорок — шестьдесят потянет. Неужели не обманули?»"
"Это так удивило сплетника, что он на всякий случай открыл крышку. Сундучок действительно был почти доверху набит червонным золотом.
— Тебе ведь четверть казны на твои дела надобны? — суетился около сплетника Абрам Соломонович. — Так выбирай себе любой сундучок, расписывайся в ведомости и, как говорится, с богом.
— Любой?
— Любой, — барственно махнул ручкой казначей. — На дела важные, государственные злата жалеть нельзя! Ты, главное, вот здесь подпиши, — начал он совать под нос сплетнику бумагу, — здесь все составлено по уму: «Я, Виталий Алексеевич Войко, получил на нужды нового оправления под названием ЦРУ двадцать тысяч полновесных золотых червонцев».
Виталик убедился, что расписка составлена по всей форме, с легкой душой подмахнул ее, после чего начал исследовать сундуки. Выбрал, естественно, тот, чтоб золотом был забит под завязку.
Абрам Соломонович тут же кинулся к выходной двери.
— Эй, вы, там, наверху! — заорал он. — Четырех стрельцов сюда покрепче!
По лестнице грохотали сапоги стрельцов, спешащих на зов казначея.
