С общего согласия действовал. Надписи нехорошего содержания на крыше терема, где я поживаю, малевал. Убить пообещал, если кому-то там помешаю. Вы что, озверели, ребята? Вы хоть понимаете, на кого наехали?
Черти понуро молчали.
— Ладно, рыбу тухлую в окружении цветочков я еще могу простить. Но кому пришла в голову мысль написать «Бей жидов — спасай Россию»? Вы хоть понимаете, как страшно меня оскорбили? Этого я вам никогда не прощу! Все, ребята, вы попали.
— А при чем здесь ты? Ты же русский! — удивился самый толстый черт.
— Я? Разумеется. Причем исконно русский, — не стал отрицать юноша. — Правда, есть тут один нюанс.
— Какой?
— Как-то, просматривая свое генеалогическое древо, я совершенно случайно установил, что моими предками были Адам и Ева, а они, если верить Библии, евреи. Так что это был наезд конкретно на меня. Ну и что делать будем?
— Хозяин! — взвыли черти. — Пощади!
— Мы, наоборот, предупредить хотели, что вам беда грозит, а этот гаденыш все перепутал!
Черти изворачивались, как могли, и врали напропалую.
— Это все тлетворное влияние Запада!
— Они, они во всем виноваты!
— Иноземцы проклятые!
Виталик решил потянуть за эту ниточку.
— А вот с этого момента поподробнее, — приказал он. — И учтите, я фальшь за километр чую. Врать не советую. Так что там насчет тлетворного влияния Запада?
— Иноземный купец нас нанял, — начали колоться черти, — деньги большие заплатил. Велел рыбу тухлую с розами положить и написать: «Будешь мешать — убьем»!
— Та-а-ак… и что это за иноземный купец?!
— Да какой он купец! — отмахнулся черт.
— Оборотень это был. Самый натуральный оборотень. Пришел купцом, а когда мы с ним торговаться начали, со злости в огромного волка превратился. Нашел, чем нас испугать!
— Обалдеть! — тихо ахнул Виталик. — Неужели… ну, Жучок! Я знал, что ради мозговых косточек ты на любую пакость пойти сможешь, но чтобы так… А Васька? Они что, на пару работали? Чертика-то они вместе споили… Ну, гады, дайте только до вас добраться.
Даже Янке сдавать не буду. Шерсть клочками полетит.
Виталик захлопнул опустевшую табакерку, и, как только она закрылась, чертик, которого он по-прежнему держал за хвостик, молниеносно увеличился в размерах. От неожиданности юноша его упустил, рогатый плюхнулся на пол, завозился на нем, устраиваясь поудобнее, похрюкал и опять заснул. Исходящие от него ароматы заставили сплетника брезгливо поморщиться.
