— Ты озверел?! Это я что, год на хлебе и воде сидеть должен?!
— Ну что ив! Как можно! Десять месяцев, всего-навсего десять месяцев!
— Охренеть… Так, ничего не знаю. С меня взятки гладки. Я вчера государство царю-батюшке по описи сдал. Так что все вопросы к нему!
— Что ж ви сразу не сказали, что счет надо выставлять царю-батюшке? — расплылся казначей. — Это резко меняет дело!
— Меняет? — заинтересовался царский сплетник, — Как?
— У царя-батюшки платежеспособность гораздо выше, — пояснил казначей Виталику, — и сумму можно будет как минимум утроить.
— Ну так иди и утраивай, чего пристал?
— Я бы пошел, но он ведь не заплатит, — удрученно вздохнул Абрам Соломонович, — но если ви… — казначей покосился на Федота, подхватил юношу под локоток и оттащил его в сторону, — …если ви подпишете вот этот счет, — сунул он в руки царского сплетника еще одну бумагу, — то мы с вами даже немножко договоримся. Учтите, — перешел он на шепот, — здесь все идет за счет казны.
Третий счет резко отличался от первых двух. Вместо двух бочек вина в нем уже фигурировало четыре, и все остальные убытки тоже возросли соответственно как минимум вдвое.
— Разницу я потом лично доставлю на ваше подворье, — прошептал казначей, заговорщически подмигивая.
— Обалдеть! «Четыре бочки вина заморского сладкого для царицы-матушки», — пробормотал Виталий, вчитываясь в пункты счета.
— Я вас понял. Можно и натурой. Пол бочки доставлю для вашей сожительницы, — понимающе кивнул Абрам Соломонович, — Она наверняка сладкое любит.
— Ты думаешь? — усмехнулся царский сплетник, поражаясь наглости казначея.
"
"— Конечно! Они все это дело любят. У нас как царь-батюшка с царицей-матушкой поссорятся, виночерпий сразу бочку им выкатывает. А потом… — мечтательно закатил глазки Абрам Соломонович и еще больше понизил голос, — …кровать под ними так раскачивается, шо весь царский терем не спит.
— Почему?
— Да как тут заснешь, если терем трясется. Опять же завидно…
— Ладно, — рассмеялся Виталий, подписывая счет, — одну бочку мне отправишь.
— Да побойся ты Бога! Мы договаривались на половину! — Абрам Соломонович так разволновался, что перешел на «ты», и в запале сорвал с головы шапочку, под которой оказалась круглая голова, неплотно прикрытая короткими светлыми волосами.
— Слушай, что-то не очень ты похож на народ богоизбранный!
— Да с вами тут любой обрусеет, — сердито буркнул казначей. — Так мы договорились или нет?
— Договорились, но только попробуй меня надуть и…
— Будет тебе бочка, уважаемый, будет.
