«Вот пусть только он уйдет, — прочел в его глазах Виталий, — урою!!!»: — …да старый облезлый кот, — злорадно продолжил царский сплетник, задрав голову на козырек крыши, где по-прежнему сидел Васька, глядя на постояльца уже далеко не восторженными глазами.
Чувствуя, что еще немного, и они, наплевав на конспирацию, сорвутся, царский сплетник поспешил, от греха подальше, затащить викария в сарай.
— А людям-то, с пьяных глаз, чего только не привидится, — скорбно вздыхал авантюрист, — А уж ежели, не приведи господи, за дело бабы возьмутся, то все: пиши пропало! Женщина, ведь она есть что? Сосуд греха!
— Верно, сын мой, так и в Священном Писании сказано, — степенно кивнул викарий, окидывая взглядом захламленный сарай.
— Вот об этом-то речь у нас с вами и пойдет!
— О женщинах? — оживился отец Сергий, — Исповедоваться хочешь в грехах своих? Давай рассказывай, я это дело люблю."
"— Да при чем тут бабы, владыко? — досадливо отмахнулся Виталик. — Я о Священном Писании речь веду.
— А-а-а… — слегка разочарованно протянул викарий.
— Ну давай, отрок, поговорим о Священном Писании.
— Я не поговорить, а показать хочу, — подвел гостя к столу царский сплетник.
— Не может быть… — ахнул отец Сергий, — …неужто слово Божие?
— Оно самое, — гордо ответил юноша.
— А написано-то как! Строчка к строчке, буковка к буковке!
Вторая попытка удалась. Этот оттиск на ватмане получился на славу.
— Какая красота! — продолжал восторгаться викарий. — Сам писал?
— Ну… можно сказать, сам, — покосился Виталий на лежащее на подоконнике клише Ваньки Левши.
— Дар у тебя, отрок, дар! Не хочешь пойти к нам в писцы? Церкви такие умельцы надобны. В монахи пострижем, сан примешь…
— Я и рад бы, — благостно вскинул царский сплетник очи к небу, а если точнее, к потолку, — да служба государева не позволяет. Дело мне великое царь-батюшка доверил, должностью немалой одарил, довольствием денежным, казенным содержанием, а потому перечить помазаннику Божьему считаю себя не вправе. Однако церкви в деле этом помогу.
Скажите, владыко, сколько требуется самому лучшему писцу, чтоб слово Божие со всем старанием от первой до последней строчки переписать?
— Год, отрок. Самое малое — год.
— А я… за день смогу!
— За день?!!
— За день. В переплете кожаном, с тиснением золотым.
— Да это ж мы все церкви…
— Какие церкви?! Каждое подворье на Руси словом Божьим обеспечим! Опять же сколько стоит такую книжицу священную создать?
— В двадцать золотых каждая обходится.
