Давай за стражниками. Я тут татя поймал. Супротив самого царя-батюшки злоумышляет.
— Это я ща! Мигом.
— Не надо! — заверещал купец, бухнулся на колени и пополз к царскому сплетнику. — Я заплачу, заплачу сколько надо! Лавки свои продам, терем продам, бабу свою с ребятенками продам, но заплачу. Пощади!
— Ванька, отбой! — опять высунулся Виталий в окно. — Никого не зови. Тать добрым человеком оказался. Денежек нам обещался дать, — Царский сплетник сел обратно за стол и положил на него купленный у подьячего лист бумаги, — Ну пиши расписку, купец.
Да встань ты с пола! Не люблю я этого. Мне царские почести ни к чему. Так во сколько же ты оцениваешь свою жизнь?"
"Жизнь свою купец оценил так дешево, что царскому сплетнику пришлось его долго стыдить, а потом опять идти на шантаж. Он пригрозил, что сообщит в купеческую гильдию о том, что один из их товарищей роняет честь этой почтенной организации, опуская стоимость жизни членов этой уважаемой гильдии ниже плинтуса, что очень для них должно быть оскорбительно.
Это подействовало. После короткого, но яростного торга сошлись на пятидесяти золотых. Никола, причитая, что разорен, со слезами на глазах накатал долговую расписку. Царский сплетник невозмутимо сложил ее вчетверо и засунул к себе в карман.
— Куда? — шлепнул он по руке купчишку, пытавшегося смести со стола свои деньги обратно в кошель.
— Но это мои…
— Твои? — возмутился юноша. — Да ты знаешь, сколько я на тебя времени потратил? А сколько стоит мое время, знаешь? Брысь отсюда! И чтоб завтра к полудню на этом столе лежало пятьдесят золотых.
Не принесешь — послезавтра придется платить сто.
— Сто? — отшатнулся Никола.
— Сто, — безжалостно подтвердил царский сплетник, — Ставлю тебя на счетчик.
— А ч-ч-что это такое? — отстучал зубами купец.
— Это то, на что я тебя только что поставил. Каждый день просрочки удваивает сумму долга в два раза. Через два дня ты будешь должен уже двести, так что советую поторопиться. Свободен.
Купчишку как ветром сдуло.
Виталий со спокойной совестью ссыпал добычу в свой карман и опять высунулся в окно:
— Ванька!
— Чего? — выскочил из кузни Левша.
— Гаси огонь и давай сюда. Дело есть.
Кузнец забежал в дом, на ходу вытирая тряпицей испачканные в угольной пыли руки.
— Че его гасить? Сам потухнет. Так какое дело до меня, барин?
Виталик еще раз окинул глазами двор, убедился, что по-, сторонних на подворье нет, сел обратно за стол и жестом предложил кузнецу сесть напротив.
