Когда фигура «босса» показалась вдали, компания поспешила ему навстречу, была схвачена милицией и помещена в обезьянник. При обыске у Коли, Андрюши, Вероники ничего не нашли, у Гриши обнаружили коробочку жвачки. Ребята успели договориться, как им себя вести. Девочку первой отвели к следователю. Ника повела себя так, как велел Николай. Она заплакала:
– Дяденька, я ничего плохого не делала. Накопила денег, приехала к гостинице, хотела купить чуингам. Всего одну коробочку с подушечками.
Мужик в форме отругал Веронику, пообещал, что за намерение приобрести жвачку, за преклонение перед западным образом жизни ее выгонят из пионеров и никогда не примут в комсомол.
Крылова зарыдала еще горше. В конце концов ее отвели в пустой кабинет и заперли там. В комнате не было ничего, кроме стола, дивана, двух стульев, привинченных к полу, и железного сейфа. На окне были решетки.
Ника сначала просто сидела, потом легла на диван, заснула, через какое-то время проснулась, подошла к окну, увидела двор, который освещали фонари, и небольшой автобус, куда садился Андрей Смирнов.
Куда подевались Коля и Гриша, осталось загадкой. Время тянулось долго, потом девочку отдали бледному до синевы отцу.
По дороге домой он без конца отвешивал дочери подзатыльники. Дома ее выпороли ремнем так, что Ника несколько дней не могла сидеть. В школу ее не пустили. Спустя две недели Веронику отправили в Марьину Рощу к незнакомой ей Ирине Васильевне.
– Ты нас опозорила, – заявила мать, – не желаем жить со спекулянткой, вруньей, которая пресмыкается перед иностранцами, не гордится достижениями своей великой страны.
"
"Крылова замолчала.
– Так она и сказала? – изумилась я.
Собеседница сбросила шаль.
– Став взрослой, я поняла, что мои родители – люди, которым не стоило заводить детей. Ирина Васильевна была нашей дальней родственницей, уже очень пожилой. Отец заплатил ей, чтобы она занялась воспитанием скверной девочки. Меня родители больше видеть не желали, навсегда вычеркнули из своей жизни.
Лицо Вероники исказила гримаса.
– Я получила образование, работала воспитателем в детском саду и родила сына. Об отце Лени рассказывать нет резона. Он случайный человек в моей жизни. Воспитывая мальчика одна, я совершила классическую ошибку женщины, которая не получила в детстве родительской ласки и внимания. Увидев новорожденного, я поклялась, что никогда не стану ему такой матерью, какая была у меня. Дам мальчику все, что имею, и сверх того. Всегда буду рядом с ним.
