А он еще взмахивает ими…
И это – совершенно определенно запрещенный прием. В пару к теплому гладкому бицепсу под ее ладонью. Потому что в следующий миг они целуются. Безо всяких там «только губами, без языка», «я только в краешек», «рот не раскрываем, и все норм».
С полным ощущением, что они это делали раз сто до этого. Ровно совпав и попав во все. В том числе и кончиком языка в пломбу на верхней шестерке справа.
И именно в этот момент Тура вдруг понимает, где у нее главная эрогенная зона. На руке. Когда тугие шелковые волны скользят по ладони и между пальцами.
И что его руки на ее спине – горячие едва выносимо. И оттаивает от них что-то. Тает. Течёт.
Разсовпали они, когда горячие руки стали наглее. И переместились на грудь. А там не оттаяло еще. Или да. Или нет.
У него колючая небритая щека. Об этом сообщает пощечина. Степан поджимает и без того узкие губы и сощуривет свои роскошные ресницы. Недоуменно. Презрительно.
- Секс-услуги не входят в стоимость проживания! – Тура тоже умеет быть презрительной.
- Я доплачу.
Получи вторую пощечину! И ресницы, и губы – в узкую линию.
Тура вскакивает на ноги. Сказать бы что-то, но ничего на ум не приходит.
- Держи свои руки при себе!
Уже у двери ее настигает его тихое:
- Здорово целуешься.
Дверью она хлопнула. Музыки больше слышно не было.
*
Двадцать два… двадцать три… двадцать четыре… двадцать…
Со счета его сбил звук. Шумный выдох. Пришлось прерваться и встать. В дверях кухни стояла Елена Павловна собственной персоной. В тонком халате до колен.
И бюст он весьма щедро демонстрировал. Практически не оставляя места для фантазии. Степка вытер шею полотенцем. И проклял себя за то, что не надел футболку. Привык заниматься с голым торсом - так удобнее. Судя по взгляду Елены Преужасной – пора отвыкать.
- Ой, Степочка, не смотрите на меня, я не накрашена!
Угу. А красная помада – это ему мерещится, видимо.
- Вы прекрасно выглядите, Елена Павловна.
Зря сказал. Но уже поздно. Она вплыла, дыша жаром и гелем для душа. Степе осталось только прижаться к стенке.
Он вдруг понял, что чувствуют девчонки, когда к ним клеятся на улице не совсем трезвые и очень наглые парни. И это при том, что он сам – сто девяносто три, девяносто пять и может вломить. Но не тетке же с красной помадой и в коротком халате?
- Степа, вы завтракать будете?
- Спасибо, - Степан бочком стал пробираться к выходу с кухни. – Я уже позавтракал.
- Да что вы там ели? Пару бутербродов всухомятку? Давайте, я вам приготовлю вкусный омлет.
