Так, что это значит? Тура медленно покачала головой. А дед так же медленно встал, поправил галстук, застегнул пуговицы на пиджаке. И с невероятной торжественностью произнес:
- Вчера Степан Аркадьевич просил у меня твой руки.
Она сначала не поверила. Я тебе просила об этом, ты отказал. Ты сказал – «нет». А потом Тура посмотрела в сияющие неприкрытой радостью глаза деда – и поверила. И вспомнила утро. Разговор. Раскрытая салатовая коробка.
Комната стала медленно вращаться вокруг девушки. И она медленно опустилась на стул.
- Тура, детка, что случилось? – профессор Дуров принялся бестолково хлопотать вокруг внучки. – Разволновалась? Понимаю, это такое событие важное для девушки! Сейчас, я тебе водички принесу.
- Дед, сядь, прошу, - едва смогла выговорить она. Комната по-прежнему вращалась. Даже две комнаты. Вокруг нее, накладываясь одна на другую, смешиваясь и просвечивая, кружились две комнаты – кабинет деда и комната Степана. И поверх всего летела зеленая коробка. Размер сорок пятый.
- Тура… - Павел Корнеевич сел напротив.
И теперь смотрел встревожено. – Давай все-таки водички принесу. Может чайник поставить? Или давай вот что! Мне Степа на Новый год коньяк подарил. Давай-ка выпьем по пятьдесят грамм, девочка моя. Есть же что отметить! Степа на тренировке, наверное, еще?
Она начала раскачиваться взад-вперед. Вращение вокруг никак не прекращалась. Есть что отметить, да.
Поминки.
Из глубин памяти стало подниматься что-то совсем холодное и страшное. Пьяные окрики отца и молчаливые тетки, холод, казенные улыбки людей в приюте в Вадсё.
Тура замотала головой, но оно все прибывало, как вода на полную луну. Травля в школе - пинки сзади, обидные прозвища, спрятанные вещи. Звяк-звяк, сахарница на самом краю стола. И стол за пять тысяч евро, боль в стянутых руках, сухость от кляпа и вязкая густая паника. А потом пришел он и спас. А она что? А она вон что…
Захотелось завыть – не закричать, именно завыть – страшно, громко, на пределе голосовых связок. И только совершенно ошалевшие глаза деда напротив остановили.
Как-то остановили.
- Извини, дед, не сегодня, – сказал чей-то чужой голос ее ртом. - Кажется, я подцепила вирус в поездке. Заболеваю."
"- Конечно-конечно! – облегченно выдохнул Павел Корнеевич. Тура как-то отстраненно заметила, что дед тоже бледный. Так, ей надо его беречь. Ей надо с ним про госпитализацию поговорить.
Нет, не сегодня.
- Ты в кровать ложись, а я тебе чаю с вареньем сделаю, - предложил Дуров.
Как в детстве.
