Нельзя выставлять его на потеху толпе. Он нам нужен…
— Ты со мной спорить собралась?!
— При всем уважении…я не могу с вами согласиться.
Мелену коробило от того, что этот разговор проходит при свидетелях, ничего не смыслящих ни в защите города. Король должен был вызвать ее к себе и выдвинуть свои требования. Должен был пригласить на этот разговор кого-то из генералов и советников. Они бы единогласно сказали, что нельзя кхассера сажать в клетку и показывать, как в зверинце, тогда Вейлор вынужден был бы согласиться с их доводами.
А сейчас, перед своими прихвостнями, жадными до зрелищ и сплетен, он не слышал ничего! Ему важнее было чтобы его воля была исполнена, даже если то, что он требовал не имело смысла.
— Повтори, что ты сказала?
— Я не могу с вами согласиться. Слишком опасно оставлять его в клетке среди толпы.
Никакая клетка не выдержит, и тогда все закончится бойней.
— Так выполняй свою работу лучше, чтобы не было опасностей! Вместо того, чтобы ходить и пугать моих людей займись делом! А за своеволие, и за то, что посмела спорить — наказание увеличиваю до двадцати плетей! Немедленно!
В толпе раздалось одобрительное шушуканье и торжествующе блеснули синие глаза Тиры.
Вот для чего все эти люди вышли во двор. Посмотреть, как ее будут наказывать. Позлорадствовать.
— Как прикажете, мой король, — процедила сквозь зубы Мелена.
Подданные притихли. Лишь жадно, вытягивая шеи и не моргая, чтобы не пропустить подробностей, смотрели, как она расстегивает пряжку и скидывает плащ на кривую изгородь, потом снимает черный плотный камзол, оставаясь в одной нательной рубашке.
Коварный ветер, до этого неспешно круживший снег по двору, налетел на нее неожиданно зло, тут же проникая под тонкую ткань, но холода Мелена не чувствовала — чужие взгляды обжигали.
Она сняла рубаху и, не стесняясь наготы, ровным шагом подошла к позорному столбу. Один из стражников проворно перехватил узкие запястья кожаными ремнями, второй стоял с плетью на изготовке.
— Приступай! — нетерпеливо приказал Вейлор.
Первый же удар опалил кожу жгучей болью. Мел стиснула зубы, прикрыла глаза и принялась считать.
Один. Два. Три…
Спина горела.
Четыре, пять, шесть…
Со свистом рассекая воздух, плеть каждый раз ложилась на новое место, оставляя красную полосу на белой коже. Как-то отрешенно она подумала о том, что стражник ее щадил. Если бы приказ выполняла она сама, то била бы по одному месту, в лохмотья разрывая кожу, и сдирая мясо с костей.
