Теперь настала его очередь вытягивать ту, которая несмотря на вражду и ненависть спасла его из снежного плена и умудрилась как-то вернуть в Асоллу.
Император не помнил, что тогда произошло в горах. Черные норкинты хотели напасть на Мелену — больше его тогда ничего не волновало. Он, не раздумывая, ринулся в бой, забыв и об усталости и том, что до этого была долгая и изматывающая зачистка роя.
Он не чувствовал ни боли, ни сомнений, только дикое яростное желание защитить свою пару и разорвать тех, кто посмел на нее посягнуть.
Потом нагрянул Сеп-хатти. Потом тьма и холод."
"А когда открыл глаза, не сразу понял, где находится. Белый потолок, увитый сеточкой мелких трещин, теплое одеяло и знакомый запах трав. Ему даже показалось, что он словил белую горячку и тихо бредит, помирая где-то среди заснеженных пиков Драконьих Скал.
Однако оказалось, что никакого бреда нет.
Он действительно был в Асолле, в лазарете, под присмотром знакомых лекарей, прибывших с ним из Андракиса. Еще больше его изумление разрослось, когда ему рассказали, как он здесь оказался, кто его привез, и какой ценой.
Мелена. Ведьма с темными глазами и несгибаемым характером. Она не только смогла протащить его бездыханное тело через полстраны, но и вернуть Эссу в целости и сохранности, а еще поймать странную тварь, которая была настолько отвратительна, что вызывала лютое желание раздавить, как мерзкого слизняка.
Но вместо этого Маэс приказал посадить валлена в воздушную клетку и охранять. Если Мел поймала его и посчитала нужным притащить сюда, значит на то были серьезные причины.
К сожалению, сам валлен не умел говорить. Корона, которую пытался приладить к нему магистр Рамэй не действовала и показывала только камни и серую муть, а крошка Эсса так и не обернулась, поэтому никто кроме самой Мел не мог дать пояснений и рассказать, что случилось на самом деле.
— Когда она придет в себя? — хрипло спросил он, не отрывая взгляда от белого лица.
— Я не знаю, император, — низко клонив голову, ответила Доминика, — Мелена здорова и даже иногда улыбается сквозь сон, будто там, где она сейчас ей очень хорошо.
Знать бы, где это место — он бы отправился следом.
Маэс уже давно перестал врать самому себе, что Мел для него всего лишь пленница.
Не пленница она. А та, кто первой врывалась в его мысли, стоило только утром открыть глаза. Та, кого он всегда искал в топле прохожих. Та, ради которой хотелось свернуть горы и без раздумий отдать свою жизнь.
