Сердце и зверь рвались к другой, и противостоять этому не было сил.
Он проиграл сам себе.
* * *— Ну и вонь, — сморщилась Мелена, понюхав собственную рубаху.
После работы она сама пахла, как обитатели конюшни, за которыми пришлось вычищать. Поэтому к мечте отоспаться добавилась мечта помыться.
К счастью, с появлением в Асолле андракийских магов проблемы с горячей водой исчезли. Если раньше под вечер насладиться ванной могли только приближенные ко двору короля, то теперь огненные маги размещали пылающие, негаснущие сферы под котлами и поддерживали в них жар, достаточный для того, чтобы в маленьких душевых для прислуги всегда была горячая вода.
"
"Это было одно из немногих доступных удовольствий, в котором Мелена не могла себе отказать, поэтому отправилась в помывочную. Старый комплект одежды скинула в корзину для ношеного, взяла из чаши бурый обмылок и, ежась от холода, встала под лейку. Сначала вода шла тонкой, едва теплой струйкой, но постепенно начала нагреваться и вскоре душевая утонула в клубах пара.
Жесткое мыло никак не пенилось, но Мел упорно натирала кожу, пока та не начала скрипеть. С волосами было хуже, пришлось из разбирать пальцами и долго тереть обмылком.
Мел не торопилась. Горячие струи обжигали кожу, но притупляли боль.
Если не думать, не вспоминать, то все не так и страшно. Ничего особенного не случилось. Проклятый завоеватель присвоил новый трофей, только и всего. Надо радоваться, что его звериное внимание переключилось на кого-то другого. Так будет больше свободного времени и возможности осуществить задуманное.
Это ведь хорошо?
Вроде хорошо…
Только сердце мучительно сжималось, пропуская удар за ударом, и перед глазами пылала картина, как мужчина, каким-то образом проникший в душу, целует другую.
— Ерунда, — прошептала она, наклоняя голову, и позволяя струям бежать по щекам, — ничего серьёзного. Просто ревность.
Она верила в силу, в действие, в смелость, но не могла поверить в чувства. Для нее они были чем-то странным и бесполезным. Кому нужна ревность? Ей точно нет! Гораздо лучше, когда нигде ничего не колет, и разум не застилают эмоции, не поддающиеся контролю.
После мыла волосы стали скрипучие, но жесткие, будто солома. Отчаявшись их разобрать пальцами, Мел взяла холстину из стопки и принялась вытираться.
Холодный воздух лизнул голые ноги. Она даже сразу не поняла, где именно прошелся холод внутри или снаружи.
— Просто ревность, — повторила как в тумане, — она не имеет никакого значения.
