* * *Мел была бы и рада сказать, что ей все равно, что вид этой девицы, с довольным смехом запрокинувшей голову, ничего не задевает внутри. Но увы это было бы неправдой. Ревность, злая и отчаянная, полоснула так сильно, что подогнулись колени.
Непонятная реакция. Жуткая. Первое желание подойти и скинуть эту девку с колен Маэса. Перехватить жёстко, как это делала на тренировках, и сломать руку, которой та смела прикасаться к двуцветным волосам.
Она это могла, запросто, но не стала. Потому что в этот момент Маэс, будто прочитав кровожадные мысли, перевел на нее угрюмый взгляд.
Они смотрели друг на друга. Убивали, ломали, и между ними зияла пропасть, до краев наполненная тьмой.
Император потянул Тиру на себя, вынуждая прогнуться, подставить хрупкую шею, под жесткий поцелуй. Вкус был не тот. Но он упрямо заставлял себя прикасаться, потому что хотелось избавиться от той тянущей тоски, что неотступно следовала по пятам, хотелось наказать ту, которая эту тоску принесла в его жизнь.
Когда оторвался от ошалевшей, одурманенной Тиры и посмотрел туда, где минуту назад стояла Мелена — никого не увидел.
Она ушла.
— Катись к черту, — обронил едва слышно.
— Что? — Тира глупо улыбалась и, кажется, не понимала, где вообще находится.
Прикосновения андракийца пьянили, моментально распаляя кровь. Это вам не обрюзгший Вейлор, у которого из привлекательного только власть и деньги. Император варваров был другим. Идеал мужчины. Строгий в своей красоте, сильный. От одного его взгляда кружилась голова, его воле хотелось подчиняться, выпуская на волю женскую сущность.
За его внимание стоило бороться хоть с целым миром.
— Все хорошо, — ровно произнес он и, перехватив тяжелый взгляд Хасса, невесело усмехнулся.
От песчаного ничего не могло укрыться. Он знал его слишком хорошо и видел насквозь эти жалкие попытки переключиться, сбить привязку и хоть как-то ослабить узел в груди.
Хасс предупреждал. Но император думал, что перехитрит судьбу. Просчитался.
Вечер продолжался и чужие голоса раздражали все сильнее.
Девчонка легкая как стрекоза сидела на коленях, и он не ощущал ее веса. Он вообще ее не чувствовал несмотря на то, что старательно жалась, гладила теплой ладошкой по плечам и трепетно заглядывала в глаза.
Пустое место. Только и всего.
Он никогда не был обделен женским вниманием, никогда не отказывал себе в том, чего хотел. Женщины были. Много, разных, но никогда прежде он не смотрел на ту, что рядом, а мысли при этом были с другой.
