Там нас ждал небольшой двухэтажный домик, за которым обычно следила милейшая пара. Мужчина ухаживал за садиком, а его жена была экономкой. Но по нашему прибытию они дом освободили, чтобы он был в полном нашем распоряжении, и мы остались в одиночестве. Я несколько переживала о том, чем же мы будем питаться, я-то в этом плане совершенно безнадежна. Но оказалось, что у меня невероятный, удивительный муж. Погибнуть с голоду он не дал нам обоим.
И было бескрайнее море, очень похожее на Красное.
И дельфины. И звезды ночью. А еще прогулки босиком по пляжу, и ночью, и при свете солнышка. И мы двое.
На моем пальце снова красовалось кольцо с синим камнем, которое я получила на помолвку. Оказалось, его снова надевают после первой совместной ночи. И не только девушка получает его обратно как подтверждение своего статуса, но и мужу полагается аналогичное подтверждение свадебного обряда. И я тоже надела Адриэну на безымянный палец гладкое золотое колечко. Только теперь снять их мы не смогли бы ни при каких обстоятельствах.
Уж повязаны так повязаны. Меня еще очень волновал вопрос, как бы мои родители и Хилар не обзавелись вдруг внуками незапланированно рано. Но я была успокоена: эта забота меня не касается, существует специальное заклинание для таких случаев. И Адриэн уже давно обо всем побеспокоился. И сам же будет его обновлять, когда потребуется.
Когда мы вернулись в Аурингон, нас ждали новости. Селена вновь уехала из Калахари и обещала навестить только после того, как Адриэн займет престол.
В принципе она могла и остаться, если бы не была близняшкой матери принцев. Не то чтобы Адриэн был копией своей матери, вовсе нет, просто похож. Абсолютно идентичны лишь глаза и волосы. Но вся сложность в том, что практически никто не мог вспомнить, как выглядела прежняя императорская чета. Были изъяты все их изображения и описания внешности. К счастью, менять монеты не пришлось, так как в отличие от принятой в большинстве миров практики в Калахари на монетах не чеканят портрет правящего лица.
Так что эта проблема была решена. А в общем, никто не мог вспомнить их образ из-за сильнейших заклинаний. Не знаю, по какому принципу они действовали, но, когда кто-то пытался описать их облик, начиналась сильнейшая головная боль. И никто не мог сказать ничего вразумительного, кроме как: «Они были очень красивыми». Помнили лишь имена.
