Разрешения на ношение холодного оружия у меня нет, и объяснить наличие кинжала так же легко, как рапиры, я не смогу. Тогда мне просто повезло.
Родители встретили меня в своем репертуаре. Объятия и поцелуи перемежались упреками и высказываниями о моем безответственном поведении. Учитывая тот факт, что действительно была неправа, я стоически вытерпела все эти нотации и лекции, даже не особо оправдывалась, что в результате заставило маму подозревать худшее. Она выговорилась, но затаилась и стала приглядываться. Видя это, я волновалась.
А она в итоге еще больше напрягалась и приглядывалась все сильнее. А я жутко нервничала: зная свою маму, я не сомневалась, что в ближайшее время меня ожидает серьезный разговор. А еще ощутимо беспокоило чье-то присутствие. Не то чтобы я кого-то заметила, как раз наоборот. Но от постоянного ощущения чьего-то взгляда свербело между лопаток.
Ничем интересным я не занималась. Просто отрабатывала на грядках «наказание», загорала на газончике и периодически вместе с папой ходила поплавать на ближайшее озерцо.
Так прошла неделя. Времени у меня оставалось все меньше: путем сверки календарей Калахари и Земли я вычислила, что первое кумина выпадает на двадцать девятое августа. Плюс два дня на дорогу до Калахари, плюс запас пять дней, о которых мы договорились с Хиларом. Итого времени, которое я могла провести на Земле, – меньше недели. А ведь еще не улажены дела в институте с академическим отпуском и не все собрано в дорогу. Я собиралась перед отъездом купить себе еще немного вещей и обуви с учетом тамошней моды.
Ведь большую часть своей местной одежды я взять не могла, а денег Калахари у меня совсем нет. Не гасить же вексель ради нескольких монет? Насчет векселей я вообще собиралась поговорить с наместником или Адриэном и попросить разбить их на две суммы. Большую – в земной банк, чтобы оставить родителям, а меньшую – в банк Калахари. Под давлением всех этих мыслей я все более нервно поглядывала на календарь, отсчитывая последние дни на Земле, а мама все более нервно косилась на меня.
В итоге она не выдержала.
– Доча, пойдем-ка поговорим. – Она помялась на пороге комнаты, где я читала книжку. – Папа и бабушка нас уже ждут. Пошли уж, горе ты мое, будем держать семейный совет.
Папа и бабушка действительно сидели в гостиной на диване и встретили нас внимательным взглядом. Мама села рядом с ними, и я оказалась под прицелом трех пар глаз.
– Рассказывай, – вздохнула мама.
– Эм… – промычала, поежившись.
