Дело было не в тебе, ты оказалась лишь помехой на пути к убийству наследника императора. И предстоит выяснение отношений с Энтилем. Все слишком сложно, Лили, я не могу тебе всего рассказать. Это политика, грязь и не моя тайна.
– Вы поэтому так прячете этого вашего наследника? – Я заглянула ему в глаза.
– Да, Лили, и поэтому тоже. Ты не представляешь, сколько крови пролилось во время того переворота, когда была вырезана практически вся императорская семья. – Адриэн помрачнел.
– Наследника уже пытались убить?
– Его искали, скажем так.
Тогда, во время резни, наместник увез наследника и всех, кто уцелел из императорской семьи, в безопасное место. А потом были расследования, суды над аристократами, впутавшимися в это, казни. Столько смертей… Еще тогда возникло подозрение, что корни этого переворота – не в Калахари, но никаких доказательств, только подозрения. Никто ни в чем не сознался, организаторы свое лицо не показывали. Просто брожения, мысли, вложенные в шальные головы, взявшиеся откуда-то деньги на наемников у небогатых в общем-то дворян, замешанных в заговоре.
И вот сейчас, спустя столько лет – признание Мариты…
– М-да.
– И знаешь, она ведь тоже не созналась бы. Ты же видела, она не боялась того, что с ней может случиться, хотя ее рука была вложена в артефакт Солары. Не побоялась ожидаемой боли. Не представляю, что с ней произошло и отчего она вдруг все рассказала. – Он пристально посмотрел на меня. – Ты знаешь, в чем она обвиняла тебя? Это правда ты?
– Ну конечно нет, Адриэн.
Я же не маг и не гипнотизер, как ты себе это представляешь? – хитро сощурилась я. – Но у вас на службе состоят удивительные существа. – Я глазами показала на спокойно лежащего зверя.
– Ага. И как ты до такого додумалась?
– Просто попросила ригата помочь, если может. Чтобы Марита рассказала правду.
Если честно, сначала я не хотела рассказывать Адриэну или Рэмиру о том, что это я попросила Ферекса, и о том, что ригаты вообще могут так делать. Но, поразмыслив, пришла к мнению, что все равно это не тайна, а пользу может принести.
А вот то, что я общаюсь с ними ментально, мне до сих пор удавалось успешно скрывать, надеюсь, так будет и дальше.
Адриэн переместился и сел на пол полубоком, прислонившись к кровати. Он по-прежнему держал мои пальцы в своей руке. Мы посидели молча, думая каждый о своем. У меня все еще горели уши от его утешений. Впервые со мной было такое, и чувствовала я себя безмерно глупо.
