А потом рассказала и про то, что здесь меня Адриэн потихонечку начал учить фехтованию. В общем, Штирлиц из меня не вышел. Все выболтала.
– Ты забавная, Мышонок. – В голосе наследника явно слышалась улыбка. – И очень славная.
Я только пожала плечами. Ну забавная, не в первый раз мне это говорят. А что делать? Не доросла я пока до амплуа роковой женщины.
– Хорошо, а скажи мне еще – вот если, допустим, ты смогла бы жить в этом мире, то чем бы хотела заняться?
– Выучиться для начала. Иначе я просто не смогу жить, ничего не зная, не умея и не имея профессии.
– А если бы не просто жить, а в роли императрицы? – Капюшон снова чуть склонился вбок.
– Тогда выучиться еще сильнее. – Я приподняла брови. – Если уж управлять народом, так знаний надо в два раза больше, чем простому обывателю, и в более широком круге вопросов.
– То есть просто роль красивой жены императора и жизнь в достатке тебя не интересуют?
– Ну… – Я помолчала, раздумывая. – Это же так скучно. И вообще, я вот смотрю на жен наших правителей и коронованных особ, не в моей стране, правда, но это неважно… Они все время что-то делают.
Какие-то благотворительные фонды курируют… еще что-то… – Тут я задумалась и поняла, что понятия не имею, чем еще они занимаются, кроме благотворительности.
– Интересная позиция.
– Да вы не обращайте внимания, это же я так, в порядке бреда! – Я рассмеялась. – Мы же с вами уже выяснили, что я не хочу за вас замуж и не хочу быть императрицей.
– Ну да, выяснили. Что ж, Мышонок, ступай. Мы закончили наше собеседование.
Приятно было с тобой поговорить.
– И с вами. – Я встала. – Ну всего хорошего?
– И тебе. – Он глухо рассмеялся. – Иди.
Зеркало неожиданно помутнело, и мой собеседник исчез, а в стекле отразилась снова я. Вот же бесовство… Зеркало волшебное. Я подошла и снова провела рукой по поверхности. Переиначила слова Агнии Барто: «Потянулась Лилечка к зеркалу рукой, удивилась Лилечка: «Кто же там такой?»{18} Но зеркальная гладь молчала и не отвечала, кем же был мой приятный собеседник. Я отправилась к себе, а в коридоре столкнулась с караулившей меня Канитой.
– Лирра Лилья, ну как? – У нее горели глаза.
– Поговорили.
– И?
– И я сказала ему, что совсем не подхожу на роль его жены и императрицы.
– Да вы что?! – Горничная расстроилась. – Ну, лирра, а мы так надеялись…
– Канита… – Я вздохнула – устала уже всем доказывать очевидное. – Ну вы сами подумайте, какая из меня императрица, а?
– Хорошая! – Девушка укоризненно покачала головой. – Эх, лирра…
М-да.
