Было тринадцать, Наталью подстрелили – нас стало двенадцать. Меня едва не загрызло зомби, и было бы одиннадцать. Потом меня чуть не усыпили на три недели, и не факт, что я бы проснулась после столь долгой комы. А в итоге три девушки единовременно выбыли, и нас остается девять негритят. При этом до сих пор неизвестно, кто рылся в моих вещах и кто натравил зомби на меня и наемников на всех нас."
"Дойдя до своей комнаты, я притормозила и прислушалась – оттуда доносились чьи-то голоса. Ну что ж такое-то опять… Кто толчется в моей комнате? Что за проходной двор? Я рывком открыла дверь и замерла на пороге.
Постель застилали двое лохматых мальчишек, а командовал ими низкорослый бородатый мужичок, одетый в простые темные штаны и рубашку навыпуск.
– Живее давайте! Что копаетесь так долго, а ну как придет сейчас?! – прикрикнул мужичок на мальчишек.
– Уже, – сообщила я.
– Что – уже?! Быстрее, я говорю. – Не оглядываясь, мужичок, дирижируя рукой, подгонял мальчиков.
– Уже пришла она, говорю. То есть я пришла. – Прислонившись к косяку, я с улыбкой наблюдала за этой картиной.
– А-а-а, она пришла! Она нас видит! – Мальчишки взвизгнули, бросили простыню и как тараканы прыснули в разные стороны.
А мужчинка медленно обернулся, встретился со мной взглядом и замер, как кролик перед удавом.
– Здравствуйте! – Я улыбнулась, вошла и закрыла дверь. – И вам привет, мальчики! – Помахала рукой пацанам, которые прятались по углам.
– Видит? – Мужичок вытаращился на меня. – Не-эт, так не бывает, не может она нас видеть.
– Вижу, вижу. Вы домовой?
– Ага, – кивнул он. – Точно видит. – Запустив руку в бороду, подергал себя за нее. – Канита нам голову оторвет.
– Не оторвет, – рассмеялась я. – Вы же ничего плохого не сделали, наоборот, помогаете порядок наводить.
– Ага, – снова глубокомысленно заметил бородатик. – Ладно, раз видит… А ну чего замерли, быстро доделывайте все! – шуганул он мальчишек, и те метнулись обратно к кровати.
– А вас как зовут? Меня Лиля, можно Лили или Лилья.
– Матхей, – поклонился домовой, – к вашим услугам, лирра.
А это внуки мои, Петас и Федас.
Мальчишки, робко улыбаясь, поклонились, не выпуская из рук простыню.
– Очень приятно, Матхей. У вас сегодня много работы будет, мы во всех комнатах обыск проводили.
– Да знаю я, лирра. Но это хорошо, плохие это предметы были, черные, злые. Хорошо, что нашли.
– О, – я приподняла брови, – так вы знали про них? А почему никому не сказали?
– Не имеем права. Мы в дела смертных не вмешиваемся, мы по хозяйству.
