Запрокидываю голову к потолку и издаю стон отчаяния.
Господи, какая она красивая.
— Детка, мы ехали сюда офигеть как долго. Поваляться в постели мы сможем и в любой другой день.
— Ну иди сюда. Полежим вместе еще минутку.
Усмехаюсь, но все-таки подхожу к ней.
Лив выбирается из-под одеяла, встает на колени на краю кровати, выпрямляется и обхватывает меня за шею. Из одежды на ней только трусики и шелковая майка, и я призываю всю свою выдержку, чтобы не пялиться на нее. Она прижимает меня к себе и покрывает мою шею поцелуями.
— Ливи.. — Мое дыхание становится частым, будто я прямо сейчас бегаю на беговой дорожке, а пульс подскакивает, оглушая своим битом в висках. Ее пальцы очерчивают мышцы на моем животе, которые сейчас напряжены до боли. Запрокидываю голову к потолку и думаю о смерти королевы, порванном мениске в четырнадцать и о том, как жадно уплетала кошачий корм моя сестра. О чем угодно, лишь бы не сорваться.
Господи, если ты меня слышишь, помоги!
Раздается стук в дверь.
Благодарю Господа и отхожу от Оливии на шаг назад. Она обиженно дует губы, но я вижу бегающих в ее глазах бесов, и им совершенно не до грусти.
Смеюсь и направляюсь к двери.
— Остин, ты просил разбудить вас к завтраку. Все готово, можете спускаться.
— Благодарю Вас, мэм!
Кидаю на Лив взгляд «что я тебе говорил» и надеваю футболку. Затем возвращаюсь к кровати, обхватываю пальцами подбородок Оливии и коротко целую ее в губы.
— Собирайся. Я жду тебя внизу.
Через десять минут, когда я уже успел выпить свежесваренный эспрессо, Лив спускается по лестнице.
На ней узкие синие джинсы и темно-синяя толстовка, а на ногах, как обычно, — белые конверсы.
— Открой, — жестом указывая на коробку с подарком родителей Лив.
Она вскидывает бровью и подходит. Аккуратно развязывает большой золотой бант, а затем снимает красную оберточную бумагу. Когда она видит, что там лежит, то начинает смеяться.
— Конверсы? — Лив достает из коробки пару черных кожаных конверсов.
— И почему же я должна была открыть их здесь?
— Потому что для нашей с тобой прогулки белые тканевые не подойдут. Да и вообще, ты в Англии. Забудь про них, спрячь глубоко в шкаф! — ухмыляюсь я.
Ливи смеется и послушно переобувается, затем складывает свои старые кеды в коробку и восклицает:
— Я готова!
Беру со стола корзинку для пикника и открываю перед Оливией входную дверь. Запах свежескошенной травы сразу же ударяет мне в нос.
