Она целует меня так, словно я только что изобрел телепорт, о котором она меня просила. Ощущения, которые дарят прикосновения ее нежных губ, растекаются по моему телу, как огненная лава извергающегося вулкана. Своей маленькой ладонью Лив поглаживает мою скулу, пока ее другая рука зарывается в мои волосы. Я прижимаю ее к себе и перетягиваю на свои колени.
Мы целуемся, снова и снова сводя друг друга с ума. Вместе проваливаемся куда-то глубоко вниз, летим в бездну, ощущая чувство свободного падения. И когда, наконец, отрываемся друг от друга, пытаясь отдышаться, за окном уже кромешная тьма.
***
Оливия.
Остин сказал, что любит меня.
Остин меня любит.
Любит. Меня!
Не могу поверить.
И я… не ответила.
Я растерялась.
Испугалась.
Не знаю.
— Мы приехали, — улыбается Остин и заглушает двигатель «Ягуара».
Смотрю в окно, пытаясь что-то разглядеть, но это бессмысленно. На улице уже так темно, что я не вижу ничего кроме тусклого света фонаря, освещающего кирпичное здание с изгородью из плюща вдоль его стены.
Открываю дверь и неторопливо выхожу. Тишина вокруг оглушает меня, ее нарушает только звук шагов Остина по асфальту и мое сумасшедшее сердцебиение.
— Ну и где мы?
— Узнаешь только завтра.
— Это нечестно!
— Мышонок, ты сама набросилась на меня в машине, — усмехается он.
— Ты сегодня спишь на диване! — выплевываю я.
— Боюсь, номер в этом деревенском гостевом доме такой маленький, что там не поместился бы диван, — снова усмехается Остин и подходит ко мне ближе.
— Ты сказал моему отцу, что будешь спать на диване!
— А еще я сказал ему, что буду спать в одежде, думаешь, так и будет?
У меня отвисает челюсть.
Остин притягивает меня к себе и целует. Запускаю пальцы ему в волосы и слегка тяну, зарываясь в них. Он углубляет поцелуй, и я снова пропадаю. Теряюсь. Тону.
Как сильно я люблю его целовать. Люблю его вкус. Эти ямочки на щеках, когда он усмехается. Руки, которые касаются меня повсюду. Чувство безопасности, которое ощущаю, когда он рядом. Люблю его. Всего.
От этой мысли отстраняюсь от него и признание практически срывается с моих губ, но тут мой телефон звонит в кармане.
Очень вовремя.
Издаю стон отчаяния, когда достаю его и вижу на нем имя отца.
— Оливия Джонсон, понятия не имею, как ты будешь объяснять своим родителям, почему так и не открыла подарок, но даже не смей винить в этом меня, — усмехается Остин, когда я показываю ему экран телефона.
Закатываю глаза и отвечаю на звонок.
— Привет, пап!
— Детка, ты открыла подарок?
— Мммм.
