Почему влюбленная версия меня в миг забыла все прилагательные, которые знала? Я выражаюсь будто мне пять.
— Отлично, а то я переживала, что тебе не придется по душе обед.
— Милая, я же говорил тебе, что Остин играет в футбол. Спортсмены едят правильную пищу.
— Все верно, сэр.
— Какие у вас планы на сегодня? — интересуется у него папа.
— Я приготовил для Оливии сюрприз, — с улыбкой на губах произносит Остин. — Мы вернемся в понедельник к полудню.
— В понедельник!? — Отец резко перестает жевать и направляет свой испепеляющий взгляд на моего парня.
Остин тяжело сглатывает и шумно выдыхает:
— Я буду спать на диване.
— Можешь спать, где тебе захочется. Главное, чтобы ты был одет.
Прикусываю губу, стараясь сдержать смешок, в то время как отец продолжает:
— Оливка, это касается и тебя. Одетыми. — указывает поочередно на нас вилкой. — Всю ночь.
— А день? — уставившись на него, интересуюсь я.
Папа вскидывает брови вверх, а мама коротко смеется и выдает:
— Скотт, вспомни себя в восемнадцать.
— Помню.
Именно поэтому повторяю еще раз. О. Де. Ты. Ми!
Теперь мама уже заливается хохотом, и папа присоединяется к ней.
— Джен, прекрати. Я вообще-то пытаюсь спасти тебя от участи стать бабушкой в тридцать восемь.
Я бросаю приборы на тарелку и закрываю лицо руками.
Господи.
— Лучше бы мы рассматривали мои детские фотографии.
Остин, сидящий рядом, запрокидывает голову и смеется.
— Кстати, тыковка, у нас ведь есть для тебя подарок! — восклицает мама и встает из-за стола. Она бежит к окну, на подоконнике которого лежит красная коробка с большим золотым бантом.
— Что там? — спрашиваю я, когда мама протягивает ее мне.
— Откроешь сегодня вечером, ладно?
— Почему?
— Остин объяснит, — многозначительно говорит мой отец.
Поворачиваюсь к Остину и улыбаюсь, встретившись с его хитрыми глазами. И когда они с моим отцом успели так спеться?
Глава 23"
"Остин.
Из динамиков моего автомобиля звучит песня Jonathan Roy — Keeping Me Alive. Шумный Манчестер остался позади, и сейчас за окном быстро проносятся деревья, на ветках которых уже распустились первые листочки.
В них отражаются розоватые лучи уходящего за горизонт солнца. Правой рукой я держу руль, пока левой упираюсь в подлокотник и сжимаю ладонь Оливии. Боковым зрением вижу, что Лив не сводит с меня взгляда, видимо, пытаясь, силой мысли заставить меня открыть рот, потому что я до сих пор не сдался и не рассказал ей, куда везу ее. Она вкладывает в этот взгляд всю свою душу, если она у нее, конечно, есть.
