Неприкосновенный.
— Ты уже пригласил Лив на бал? — спрашивает Трэв, заставляя меня оторваться от своих мыслей.
— Еще нет.
Бал. Точно."
"Каждый год в нашем университете проходит пышный бал, посвященный дню весеннего равноденствия. Я понятия не имею, где связь, учитывая, что мы никаким боком не относимся к астрономии, астрологии или какая там наука изучает всю эту тему, но вот уже несколько десятков лет в колонном зале нашего университета с размахом отмечают этот «праздник». Парни надевают смокинги, а девушки — бальные платья, и пускаются в пляс под какую-то странную органную музыку.
Я ничего не имею против эпохи 19 века, но, когда размалеванные девицы с ботоксом во лбу и накаченными губами делают вид, что они Элизабет Беннет56, мне становится смешно. До грациозной Элизабет им как до луны. Не то, чтобы я был прям полным воплощением Мистера Дарси57, но между мной и Фицуильямом куда больше общего, чем кажется на первый взгляд. Мы оба галантны, не болтливы и верим в настоящую любовь.
Да, я и в самом деле верю в любовь. В настоящую, чистую, искреннюю. Когда готов не просто отдать жизнь, нет, это слишком просто. А когда готов разделить свою жизнь с другим человеком, несмотря на трудности, что будут ждать на пути. Несмотря ни на что. Когда любишь человека просто за то, что из миллиардов жителей нашей планеты он, по какой-то неведомой причине, выбрал именно тебя. Со всеми твоими изъянами и скверным характером.
Не знаю, существует ли она, ведь перед моими глазами не было такого примера сильной любви, чтобы жить во имя другого человека. Мой отец был отвратительным мужем. Не знаю, сколько точно раз я заставал его в нашем доме с какой-то девицей, потому что сбился со счета раз на сотый. Не могу понять, зачем он вообще женился на моей матери, и по какой причине она все еще возносила его на какой-то мнимый пьедестал, как Хельга58 в «Эй, Арнольд». Отец не заслуживал и одной миллионной части маминого огромного сердца.
В прочем, как и я. Ведь именно я виноват в том, что он переборщила с таблетками. И только я.
Прощаюсь с парнями и сажусь в «Ягуар». Телефон вибрирует в кармане моих брюк, и я смотрю на экран:
Отец: Опаздываешь.
Ну просто капитан очевидность.
Через семь минут я паркуюсь у нашего дома, ну или от того, что осталось от него, и неохотно выхожу из автомобиля. Ненавижу встречи с отцом.
