О, какие страдания он мог им принести!
И вот теперь, заседая в суде, Кейн вдруг припомнил то чувство, с которым смотрел на свое имя на старой газетной вырезке, найденной в материнском альбоме. Он даже опять ощутил его во время вступительной речи Флинна. По всему телу пробежала дрожь жутковатого удовольствия. Словно чья-то холодная, но ласковая рука протянулась ниоткуда и тронула его за плечо.
«Я знаю, как тебя зовут. Я знаю, что ты сделал».
И тут Кейн вдруг осознал, что на какую-то секунду маска соскользнула у него с лица.
Безучастное выражение на нем, открытый и нейтральный «язык тела» сразу сменились другими, как только все эти мысли наполнили голову. Он кашлянул, огляделся по сторонам. Никто из присяжных ничего не заметил. Потом Кейн глянул на адвоката защиты. Флинн тоже вроде ничего не просек."
"Что-то тут все равно не так, понял Кейн. Он просто чувствовал это. На сей раз это был не тот восхитительный трепет, который обычно приходил при воспоминаниях о его прошлых деяниях, и даже не легкое дуновение приятной ностальгии.
Это было что-то совсем другое.
Страх.
Он вдруг почувствовал себя голым. И сколь отчаянно ни хотелось ему оглядеть зал, Кейн просто не осмеливался это сделать. Вместо этого он сосредоточился на Флинне, позволив боковому зрению делать свое дело.
И оно не подвело.
Кейн убедился в этом, чуть переведя взгляд. Теперь уже не было никаких сомнений.
Консультант по присяжным, Арнольд, пристально смотрел прямо на него. И явно что-то увидел. Увидел его истинное лицо.
Глава 37
Андерсон быстро оттарабанил положенное о своем четырнадцатилетнем опыте работы в качестве детектива из отдела убийств и наконец перешел к сути дела.
– На такой работе много чего навидаешься… Через какое-то время уже начинаешь чувствовать место убийства, видеть, что там произошло. Опыт сразу подсказал мне, что имели место какие-то личные счеты.
Лично мой опыт подсказывал мне, что Андерсон несет сраную пургу. Он загреб парня, которого счел виновным в убийстве, и был готов на что угодно, только чтобы все остальное укладывалось в эту версию.
Если улики не указывали на Роберта Соломона как на преступника, то такие улики терялись или считались несущественными.
– Детектив Андерсон, в каком это смысле «личные»? – уточнил Прайор.
– Когда молодую женщину и ее любовника убивают в постели, то какие тут еще могут быть счеты, как не личные? Не надо иметь значок детектива, чтобы понять, что это, скорее всего, дело рук мужа.
