Я лишь молчаливо хватаю ртом воздух, стараясь не издавать ни звука.
Впереди двое: водитель и охранник, им до нас нет никакого дела, а может быть, мне только так кажется.
Я бы не хотела проявлять свои эмоции при посторонних, но Стасу, похоже, все равно. Он поднимает мои ноги и кладет их себе на колени, разворачивая меня лицом к себе.
— Не понял… — хмурит брови и начинает ощупывать брюки. — Почему одежда мокрая?!
— В ресторане был потоп. А я помогала устранять, — будто извиняясь, развожу руками.
— Тебе обязательно это было делать, да? — снимает с себя пальто и накрывает им мои ноги.
— Брось, — начинаю сопротивляться, — мне совсем не холодно. А вот твое пальто испортится!
Вру, конечно. Мне холодно, но я не признаюсь ему в этом.
— Поговори мне, — произносит он. — Почему мне не позвонила?
— Что, прости? — вопрос меня действительно выбивает из колеи. — Стас, ресторан — это моя работа. Там постоянно происходят какие-то ситуации: ЧП, травмы, неадекватные клиенты. Я не могу и не буду постоянно по любой мелочи звонить тебе.
И да, ты будешь удивлен, но до сегодняшнего дня я прекрасно справлялась со всем.
Потому что я не понимаю, кто мы друг другу. Соседи? Любовники? Родители общего ребенка? Или нечто большее?
— Все-все. Хорошо, Алена, не пыли. — Стас говорит уже спокойнее. — Я понял. Но позвонить мне однако стоило. Или, точнее, перезвонить.
— Зачем? — вскидываю глаза.
В полумраке салона автомобиля, освещаемого только встречным потоком машин, Стас представляется еще более мрачным и таинственным.
Тени играют, создавая иллюзию того, что Север даже крупнее, чем есть на самом деле. Хотя, кажется, куда уж больше.
— Затем, что я хочу знать, где ты, не от твоего охранника, а от тебя самой, — как ни в чем не бывало отвечает он.
— Я заработалась, — снова вру я. — А еще я не знала, что могу тебе звонить.
Ну вот, теперь щеки заливает краской. Ведь как только причины моих переживаний произносятся вслух, я понимаю, насколько они кажутся глупыми.
Стас сводит брови к переносице и окидывает меня черным взглядом. Кладет руки на мои щиколотки и медленно ведет вверх:
— Ты всегда можешь мне звонить, Алена, — произносит тихо.
— А если мне нечего сказать? — мой голос севший, все внимание сконцентрировано на сильных мужских руках, которые пробираются все выше и выше, пока не достигают бедер.
— Тогда звони и молчи, — хрипло говорит Стас, надвигаясь на меня тенью. — Заговоришь, когда будет что сказать.
