Именно поэтому Стас без труда разгадал в нем своего ребенка.
— А кто такая Надежда Константиновна? — интересуется сын, не переставая вертеть головой по сторонам.
— Она готовит еду и убирает в доме, — поясняет Стас.
Тимофей нерешительно осматривается и, найдя, держит меня в поле зрения:
— Обычно мне кушать мама готовит.
— Правда? — наигранно удивляется Стас и поднимает на меня взгляд, который не сулит ничего хорошего.
— Да-а, — тянет Тимофей и говорит уже решительнее, — мне мама по утрам делает запеканку.
Я люблю запеканку. В ней много кальция, который делает мои руки и ноги крепкими.
— Это здорово! Значит, ты обязательно станешь большим и сильным.
Тим смотрит внимательно на Севера и спрашивает:
— Прямо как ты?
Я думала, что хуже быть не может, но нет. Оказывается, может. Лицо Стаса искажается, будто прямо сейчас его режут тупым лезвием. Кромсают тело и органы безжалостно.
Мое сердце беспощадно бьется о ребра, причиняя невероятную боль, от которой перехватывает дыхание. Видеть, как сильный Север чуть ли не преклоняется перед собственным маленьким сыном, — это зрелище, которое просто не может оставить равнодушным никого.
На меня накатывает груз вины, от которого я никак не могу избавиться, хоть и уговариваю себя, напоминая о том, что было в прошлом и с чего все началось.
Я — то думала, что на давнишней неприятной сцене наша история со Стасом закончилась, но это не так. Только сейчас я понимаю, что тогда было именно начало, которое приведет нас непонятно куда…
Он протягивает руку к щеке сына и гладит большим пальцем, произнося тихое:
— Ты обязательно вырастешь таким, как я.
Север поднимается на ноги, а потом неожиданно наклоняется и берет Тима на руки. Проходит мимо меня. Я жду, что он проигнорирует меня, гордо пройдет мимо и даже не повернет голову в мою сторону, но Стас мельком смотрит мне в глаза и говорит спокойно:
— За мной.
Во мне борются два чувства: вина и гордость.
Я виновата в том, что не сказала Северову о сыне.
Он предал меня — и в этом его вина. Мы квиты. Или плата несоразмерна?
Я запуталась во всем, но одно знаю точно: я не прогнусь под него, будь он хоть трижды мэр и властитель судеб. Есть моя вина или ее нет — я не сдамся.
На кухне столпотворение. Судя по диалогам, всех загнал сюда Марат, дав нам время побыть без лишних ушей и глаз. Как только мы заходим в кухню, Стас сажает сына на стул, и я быстро подхожу к нему, снимаю рюкзак и куртку.
Тиму все интересно.
