Нет, домой не пойду, останусь у вас, вот тут на коврике. Не могу жить в идеальном порядке!..
– Скажи мне спасибо, – сказала Ирина, – и, пожалуйста, вешайте полотенца аккуратно, вот так, как сейчас!
Я посмотрела на идеально развешанные полотенца и вздрогнула. Нет, это ужасно!
На Слободскую улицу я приехала к одиннадцати утра. Она находилась в самом центре и тянулась от Таганской площади вниз. Самая настоящая старомосковская улочка, тихая и какая-то провинциальная, заставленная невысокими домами.
Есть в нашей столице подобные заповедные местечки. Возле станции метро «Таганская» шумела веселая летняя толпа, вовсю торговали палаточники, лотошники и несколько супермаркетов. Но стоило свернуть за угол большого серого дома и пройти метров сто, как перед глазами возникала совсем другая картина.
Между могучими деревьями были натянуты веревки, на которых сохло белье. Возле ободранных цельнометаллических качелей стоял большой деревянный стол, вокруг которого сидели несколько мужиков; чуть поодаль на скамеечке устроились две старушки с вязаньем, а из окон кирпичной пятиэтажки долетал хриплый басок: «Человек в телогрейке…»
Я подошла к бабулям и поинтересовалась:
– Это Слободская, восемнадцать?
– Она самая, – вздохнула бабуся с ярко-красным носком на четырех спицах, – ищешь кого?
– Квартира девять в каком подъезде?
– Кто у нас там проживает? – спросила вторая бабка, тоже с носком, но серым.
– Сироткин Яков.
Старухи разом вздохнули, но промолчали.
Судя по их мгновенно поджатым губам, я поняла, что они знают о нужном мне человеке много «хорошего», и спросила:
– Можно присяду, а то ноги болят.
– Нонче молодые совсем гнилые, – резюмировал «красный носок».
– Да уж, – вздохнул «серый». – Мы работали по двенадцать часов, у станков стояли – и ничего. Пылища летит, шум, грохот… Так еще после смены на танцы бежали. А нонешние, тьфу! Сядут у телевизора, как кули, – и конец!
– Работа у меня тяжелая, – вздохнула я.
– И чем занимаешься? – полюбопытствовала первая бабулька.
– Раньше уважаемым человеком была – учительницей, а теперь – вот, – потрясла я коробкой с миксером.
– Торгуешь, что ли? – спросила вторая старушка.
– Не, призы раздаю.
– Призы?
– Ну да, – словоохотливо принялась я разъяснять, – на биржу попала, год пособие платили, потом перестали, ну и куда податься? Пришлось в фирму, торгующую бытовой техникой, пристраиваться.
