На натурных съемках у режиссера обычно бывает свободное время, потому что природа — это тебе не павильон, где все в наличии и все подключено. Пока идет техническая подготовка к съемкам, режиссер может позволить себе отдохнуть. Вот в воскресенье она и поговорит с Наташей.
Но опять все получилось не так, как Ире хотелось. Началось все еще в субботу, с приезда Лизаветы. Виктор Федорович поехал в Шереметьево встречать жену, а Ира осталась дома делать уборку и готовить обед. Лизавета влетела в квартиру взбудораженная и тут же кинулась проверять, все ли в порядке, ведь она впервые оставила невестку «на хозяйстве» на такой долгий срок.
Тут же выяснилось, что окна не вымыты, летние вещи не сданы в химчистку, а в открытой когда-то банке с солеными огурцами уже плавает плесень.
— Ну неужели нельзя было доесть два несчастных огурца, чтобы не пропадали? — с отчаянием приговаривала Лизавета, выливая испорченный рассол в туалет. — Я же говорила, чтобы ты обязательно сделала винегрет и покрошила туда огурчики. Я все лето, как каторжная, торчу по выходным на даче, делаю соленые огурцы и помидоры, а в результате все выбрасывается.
Виктор Федорович кинулся на выручку, стал объяснять жене, что Ира всю неделю приходила поздно и заниматься винегретом ей было некогда, после чего последовала очередная часть допроса на тему: а чем же ты, Витюша, всю неделю питался, если Ира ничего не готовила. Лизавета никак не могла свыкнуться с мыслью, что без ее жесткого контроля в доме ничего не вышло из строя и никто не умер от голода, и все пыталась найти яркие доказательства своей незаменимости и полной беспомощности остальных членов семьи.
Уняв пыл надсмотрщика, свекровь принялась раздавать подарки, а затем подала команду садиться за стол. Эта часть вечера получилась куда более приятной, но не для Иры, которая с закипающей яростью смотрела на родителей мужа, воркующих как голубки. Лизавета то и дело чмокала мужа в щечку, гладила по голове, брала за руку и всячески демонстрировала право собственности на него. Виктор же Федорович улыбался, называл ее Лизонькой и говорил жене комплименты.
Ире казалось, что еще чуть-чуть — и она не выдержит, завизжит, вцепится Лизавете в волосы и выцарапает ей глаза. Чего она так липнет к мужу? Как будто сто лет его не видела. Тоже мне, новобрачная выискалась.
И снова Ира не спала всю ночь, прислушиваясь к звукам в квартире. Воспаленное и ослепленное ревностью воображение рисовало ей картины супружеской близости между Виктором Федоровичем и свекровью.
