Наталья
Весь январь риэлторы почти ежедневно звонили и предлагали различные варианты расселения, но ни один из них Наташу с Вадимом не устроил. То две квартиры оказывались слишком далеко друг от друга, то рядом, но в совершенно неприемлемом районе, то вместо четырехкомнатной квартиры предлагали двухкомнатную. В феврале интенсивность предложений резко упала, а к апрелю риэлторы и вовсе заглохли, оказавшись не в силах подыскать что-то подходящее. Вадим, сперва воодушевленный скорой, как ему казалось, перспективой переехать в отдельную квартиру, постепенно сникал, становясь все более мрачным и молчаливым.
Наташа старалась делать все возможное, чтобы лишний раз не раздражать мужа, и в конце концов решилась предложить Бэлле Львовне сделать операцию на глазах. Та какое-то время колебалась, говоря, что вполне справляется и с таким зрением, но в итоге согласилась.
— Я понимаю, золотая моя, твой Вадик сердится на меня за то, что я не очень чисто убираю за собой. В этом смысле я действительно плохо вижу.
Что ж, давай поедем к врачу."
"Наташа видела, что пожилая соседка безумно боится, и была ей благодарна за понимание. Она и сама волновалась, ей казалось, что операция на глазах — это что-то сверхъестественное, сверхсложное и сверхтонкое, где ошибка даже в один микрон может привести к катастрофическим последствиям. Но все сложилось достаточно удачно, и уже к лету у Вадима не оставалось ни единого повода упрекнуть соседку в неопрятности. Наташе казалось, что теперь муж должен стать спокойнее, но он тем не менее делался все менее разговорчивым.
— Я написал рапорт, — заявил он в один прекрасный день.
— Какой рапорт?
— На увольнение.
— Почему?! — в ужасе воскликнула Наташа. — Что случилось? Тебя выгнали с работы?
— Потому и написал рапорт, что не хочу дожить до этого светлого дня, — мрачно процедил Вадим. — У государства нет денег содержать такую армию, идут повальные сокращения. В том числе сокращению подлежит и моя должность.
— Но сокращают же штатную единицу, а не лично тебя, — возразила Наташа.
— Ты можешь перевестись на другую должность.
— И потом трястись от страха, что эту должность тоже сократят? Не забывай, в армии, как и всюду, полно блатных сынков, их трудоустраивают в первую очередь. Нет уж, лучше я сам уйду. Выслуга у меня большая, я только в штате плавсостава прослужил пятнадцать лет, это засчитывается как год за два, плюс пять лет училища, плюс два с половиной года в Обнинске.
