Пойми, Ира, не то страшно, что ты в четырнадцать лет пила водку и шла на близость с мужчинами, я уже говорила тебе, что в юности многие люди делают ужасные глупости. Страшно, что ты восемь лет врала. Ты врала нам, людям, принявшим тебя в свою семью как дочь, любившим тебя, оберегавшим. И за все это ты платила нам ложью. Вот чего я не могу тебе простить. И не представляю, как мы будем жить дальше."
"– Мы не будем жить дальше, – спокойно ответила Ира. – Я очень виновата перед вами и перед Виктором Федоровичем, я полностью признаю вашу правоту, поэтому я ухожу.
Сегодня же. Не хочу будить Игоря, но, как только он встанет, я соберу вещи и уйду.
Такого поворота Лизавета явно не ожидала. Свою гневную речь она, совершенно очевидно, заготовила заранее, небось вчера еще фразы составляла. Уж больно гладко она говорила, тем более спросонья. И полагала, что Ира начнет оправдываться, грубить или, наоборот, просить прощения и клясться, что больше ни одного слова лжи они от невестки не услышат. Лизавета готовилась к долгому разговору, в ходе которого ей представится возможность реализовать свой недюжинный потенциал нравоучителя, воспитателя и морализатора.
Святая Лизавета, всю жизнь прожившая с одним-единственным мужчиной, которого любила не столько потому, что он для нее самый лучший, а потому что так воспитана. Женщина не имеет права не любить своего мужа просто потому, что он – муж, и этим все сказано. А может, она и в самом деле до сих пор любит Виктора Федоровича с той же нежностью и страстью, как в молодости.
Святая Лизавета, образец правильности и праведности. Что ж, она имеет право морализировать, во всяком случае, Ира за ней это право признает. Но выслушивать высокопарные, хотя по сути и правильные, слова она не обязана. И не будет.
– Я уверена, что так будет лучше для нас всех, – продолжала Ира, смело глядя на застывшую в дверях свекровь. – Я очень благодарна вам, Елизавета Петровна, и Виктору Федоровичу за все то хорошее, что вы для меня делали. И я не держу зла на Игоря за все то, что он себе позволял.
Я прошу вас только об одном: давайте расстанемся по-доброму, без скандалов и взаимных упреков. Вы теперь все обо мне знаете, вы знаете, что я вас обманывала, и после этого мы не можем жить вместе, вы сами это признаете. Пожалуйста, давайте не будем ссориться.
Лизавета преодолела охвативший ее ступор, сделала шаг от порога и уселась за стол напротив Иры.
– Я рада, что ты оказалась разумным человеком, – произнесла она дрогнувшим голосом.
