Но кто сказал, что она заплатила сполна? Кто сказал, что на этом все расчеты закончились? Теперь ей придется пройти через тяжелый разговор, разрыв с семьей и развод. Ну что ж, надо так надо, она готова. Это как операция, больно, страшно, но необходимо, как любит повторять Андрей Константинович.
Ира вошла в квартиру, стараясь не шуметь. Все еще спят, в комнатах стоит сонная убаюкивающая тишина. Пройдя на цыпочках в кухню, Ира притворила за собой дверь и поставила чайник. Она посидит здесь, пока они не встанут, выпьет кофе и еще раз все обдумает.
Что им сказать. Как сказать. Просить ли прощения или просто признать свою вину и этим ограничиться? Погруженная в свои мысли, она не замечала хода времени и вздрогнула от неожиданности, когда открылась ведущая в коридор дверь и на пороге кухни возникла Лизавета в красивом халате, с розовым моложавым лицом и строгими глазами.
– Ты давно здесь? – спросила она тоном, предвещавшим мало хорошего.
– Час назад приехала.
Вы уже знаете?
– Нам еще вчера вечером позвонили. Потом в ночных новостях передавали. Я не знаю, Ира, как мы с тобой будем жить дальше. Ты столько лет лгала нам всем, что мы теперь не сможем верить ни одному твоему слову. Можно понять и простить ошибку, тем более совершенную в ранней юности, в этом возрасте подростки вообще делают много неправильного, но ложь взрослого человека, причем ложь длительная и систематическая, непростительна. Как ты могла скрывать от нас? Рассказывать про эту историю с разбившейся машиной, делать из себя жертву чужого пьянства, вместо того чтобы признаться в своем.
Как ты посмела врать, что старательно училась в школе и стремилась самостоятельно встать на ноги, несмотря на то что рано осиротела, жила в нищете и некому было тебя опекать, кроме пожилой соседки? Ты в наших глазах была героическим ребенком, достойно вынесшим все тяготы одинокого детства. А на самом деле ты была распущенной пьянчужкой.
Почему ты не сказала нам правду? Почему не рассказала об истории с Бахтиным?
– Мне было стыдно. Елизавета Петровна, а вы сами стали бы рассказывать о себе такую правду?
– Со мной этого не могло случиться, – холодно ответила свекровь. – Я никогда в жизни не позволяла себе поступков, о которых мне было бы стыдно потом рассказывать. Ты вела себя дурно, так имей же смелость признаться в этом, а не корми нас на протяжении стольких лет сказками.
