Что? Не понимаю, а где несчастный затравленный вид, расспросы, упреки? Рубашку мою она наверняка понюхала…
Оглядываю гостиную, но, кроме играющего на полу сына, ничего не вижу – разбитой посуды или собранных чемоданов здесь нет. Мишутка отвлекается от кубиков и неуклюже идет ко мне. Пускает пузыри и тянет за руку, к пластмассовому домику.
– Сейчас, сынок. Потерпи, маленький. Зоя, я…
– Садись за стол, милый, – нарочито широко улыбается она. – Все же остынет."
"– И ты ничего не хочешь у меня спросить? Зой, я хочу объяснить, я… – подхожу ближе и обнимаю ее за плечи.
Она вздрагивает, стряхивая мои объятия, как прилипшую паутину.
– Нет, не хочу. У меня нет поводов для волнения. Я сыта, всем обеспечена. Вон, платье новое так и висит не выгулянное. И серьги, и туфли… Пойдем сегодня с Мишуткой к бабе Моте, похвастаюсь ей.
– Ты серьезно? – забираю из ее рук кухонное полотенце и разворачиваю к себе. – Зой, я тебе не изменял. Честное слово. Я никогда бы не поступил так, ведь…
– А что же ты испугался? Мог бы воспользоваться случаем и отомстить.
Я же предательница, дрянь, я… Я заслужила. К тому же, в большинстве семей мужчины изменяют. Это нормально. Главное, чтобы холодильник был полный и жена хорошо одета. Я пытаюсь строить среднестатическую семью, Зайченко, а ты мне мешаешь. Садись за стол и ешь, – протягивает она, сопровождая реплику тягостным вздохом.
– Зой, я говорю правду.
– А я разве тебя о чем-то расспрашиваю? Меня все устраивает, Роб. Я всем довольна и…
Она не произносит ""счастлива"". Ее глаза такие же потухшие, как мои…
– Зайка, а когда Мишутка уснет? – обнимаю жену и целую ее в шею.
– В двенадцать, – вскидывает она взгляд. – Но в то время у меня будет болеть голова, как у большей части обычных российских жен.
– Прекрати, Зой. Я не изменял тебе, повторяю. Вчера бы корпоратив с участниками конкурса, там были женщины, они…
– Я же сказала, мне все равно. Мне теперь тоже все равно, Роб. Наверное, я смогла бы жить с любым, более или менее подходящим мужиком. Так что… Не думай, что мир крутится вокруг тебя.
Ешь и уходи на работу. А мы едем к бабе Моте.
Глава 22.
Зоя.
Господи, как же гадко на душе… Знал бы Роберт, как тяжело мне держать себя в руках, изображать радушную хозяйку и довольную, безропотную жену.
Одно мне понятно – я больше не желаю рвать из-за него душу! Хватит с Роберта моего признания в любви. Не нужна, не любит, не ценит – плевать! Я делаю достаточно для семьи… Во всяком случае, мне так кажется…
Мишутка ноет, сидя в автокресле.
