Мне сейчас было так хорошо с ней, делиться этим не хотелось ни с кем, даже с ее законным мужем.
Для разговора я вышел на балкон, а когда вернулся вдруг понял, что Кейти нет слишком долго. Я постучал в дверь ванной комнаты, в ответ – тишина.
– Кейт? – позвал я.
Снова тишина.
Сердце сжалось от волнения. Что-то было не так. Я толкнул дверь. Заперто.
– Кейт?! – закричал я. – Открой, Кейти! – меня ощутимо стало потряхивать. – Пожалуйста! Пожалуйста, глупая девчонка, открой мне дверь!
Но в ответ тишина. Даже вода не льется.
Я позвонил на ресепшен и попросил срочно вызвать кого-нибудь, чтобы вскрыли дверь. Я бы не смог ее выбить, сделано слишком добротно. Минуты тянулись, я метался по комнате, уже предполагая самое страшное. Сжимал телефон, раздумывая, а не вызвать ли мне скорую. И дверь открыли с воплем:
– Твою ж мать!
Я отшвырнул мужика с монтировкой в сторону и замер.
Она лежит на полу среди осколков огромного зеркала, рухнувшего со стены. Я все хотел попросить, чтобы его закрепили лучше, оно слишком тяжелое и крепления разболтались, но все как-то было не до того.
Кейти бледная, просто пепельная, в порезах разной степени тяжести от мелких ссадин, до пары крупных, опасных.
Она такая неподвижная… Мое сердце застыло. Замешкавшись на секунду, я подлетел к ней, приложил пальцы к артерии на шее, пытаясь нащупать пульс. Он есть! Слабый, очень слабый, но есть! Это вселяет надежду.
Нужно срочно действовать, чтобы остатки жизни не вытекли на чертов кафельный пол.
Она лежала в ванной.
Бледная, просто пепельная и такая неподвижная… Сердце у меня застыло. Замешкавшись на секунду, я подлетел к ней, приложил пальцы к на шее, пытаясь нащупать пульс. Он был! Слабый, очень слабый, но был! Это вселяло надежду. Нужно срочно действовать, чтобы остатки жизни не вытекли на чертов кафельный пол.
Без моей команды мужик, что вскрывал дверь, вызвал скорую. Я не довезу ее до своей клиники. Помощь нужна срочно. Еще есть шанс. Я верю. Его просто не может не быть! Не может все закончиться так!
Удивительно, что скорая приехала так быстро.
Оказывается, неподалеку есть небольшая сельская больница. Сейчас и это хорошо. Главное есть. А там будет оборудование, лекарства. Я сам смогу помочь. Я донес ее на руках до машины. Ей тут же поставили капельницу, подвели кислород. Я держал ее за руку и сходил с ума.
– Не смей умирать! – шептал я ей зло. – Не смей!
Я злился на себя. Я допустил эту ситуацию. Я не уловил, не понял, к чему были эти изменения.
