Парень, которого я впервые видела, подошел ко мне и вытащил трубку изо рта."
"— Бедокур. — хрипло ответила, удивляясь собственному голосу. — Приятно познакомится.
— Это прозвище? Ну я не удивлён — хмыкнул лекарь. — Поспите немного, я загляну к Вам через несколько часов. Авис, посиди с девушкой.
Вот только спать мне не хотелось. Спасибо, выспалась.
— Кто ещё здесь был? — задала я вопрос парню, после того как лекарь вышел.
Белобрсик пожал плечами.
— Никого.
Я хмуро откинулась на подушки. Мне, наверное, все же почудилось, не мог же какой-то король явится по мою грешную душу.
Глюки в таком состоянии — не удивительны. Кстати, на счет глюков. Что мне там ЧП говорил? Правильно, придушить обещал. И самое обидное, что ему досталось далеко не так, как мне, а мстить собрался, словно я его убить пыталась. Жизнь — боль.
Несмотря на то, что спать я не хотела, всё же неведомая сила утащила меня в мир сновидений. Правда, поняла я это только, когда мне в ухо завопил крылатый ужас.
— Василиса! Василиса, сколько можно дрыхнуть?!
Я уставилась на мышь и нахмурилась.
— Ты почему на русском говоришь?
Мышь как-то подобрался весь, но ответил мне Авис, сидящий на стуле рядом с моей постелью.
— Он же твой фамильяр. Тебя, когда сюда переместили, он вопил как резаный, и был таким голодным и несчастным, что мы…
Договорить Авису не дали. Крылатый оттолкнулся от меня, распахнул крылья и стрелой помчался к белобрысому, чтобы хорошенько хлестануть ему крылом по симпатичной мордахе.
Шлеп!
— Трепещи и бойся, язык! Глазенки повыкалупываю, волося повыдергаю, ты у меня месяц (цензура) будешь. Живого места, (цензура), не оставлю. Десять нарядов влеплю, будешь (цензура) сортиры зубной щеткой драить! В рот мне ноги, если я из тебя (цензура) не сделаю…
И пока крылатое зло выдавало сию тираду, я медленно, но верно осознавала, чьи это фразы. Причем все на русском! Причем вперемешку. Я сплю? Потому что, если сплю, то это ладно… А иначе, откуда он выражается, фразами моей бабушки? Или откуда знает способ наказания нашего воспитателя в военном лагере? А про «в рот мне ноги»? Я вообще ничего не понимаю, вот вообще! И судя по глухому стуку об пол чьей-то отвисшей челюсти не я одна.
— (Цензура) это кто? — спросил охреневший белобрысик.
— Конь в пальто! Еще раз заикнешься про голодного меня, я тебе ноги вырву! — взревел мышь, сделал кульбит и вернулся ко мне. Причем резко сменил ипостась на добренького и верного мышонка.
